04.1912
Шрифт:
Очевидно, их едва завязавшаяся дружба была не такой уж и устойчивой.
Билли показательно оправил воротничок и заявил:
— Я готов подтвердить, что я умею играть, в любое угодное тебе время!
— Тогда, — важно изрёк Джордж, — в восемь-тридцать одиннадцатого числа. Устроит?
— По рукам! — азартно ответил Билли Картер.
Мальчишки обменялись свирепыми взглядами непримиримых соперников, прошли по кругу, словно готовящиеся к драке львы, а затем разошлись по разным сторонам палубы. К счастью, прогулочные места для пассажиров первого класса были достаточно просторными, поэтому Мэри могла не переживать, что дети начнут
После неожиданной ссоры со своим единственным другом Шарлотта приуныла и попросилась в каюту. Она проживала в шикарном номере на палубе В. Каюты располагались в центре судна, и поэтому качка тут была почти не ощутима. Мэри, знавшая спальню маленькой Шарлотты лучше своей собственной, могла с уверенностью заявить, что у себя дома девочка не видела такой помпезной роскоши.
Мэри успела пройтись по нескольким палубам и оценить красоту и изящество их обустройства. Теперь она вполне понимала, почему о «Уайт Стар Лайн» говорили, что строит она не пароходы, а плавучие дворцы. Когда Мэри спускалась по шикарной парадной лестнице, над которой переливался золотым и серебристо-оранжевым сиянием высокий застеклённый купол, ей казалось, будто неким чудом она попала на приём к самому королю. Лестницы украшались статуями упитанных херувимчиков с факелами, только вместо живого пламени в этих факелах сиял электрический свет. Мэри не переставала удивлять громкая роскошь, удивительная и настолько грандиозная, что это пугало, однако Шарлотта и Джордж воспринимали всё, что они видели, как должное.
— Жалко, что, когда мы вырастем, тебе дадут расчёт, — откровенно сообщила Шарлотта, пока они поднимались по ступеням. — Ты нам всем очень нравишься, и было бы замечательно, если бы ты всегда была рядом с нами.
— Я, к сожалению, не могу быть рядом всегда, — сказала Мэри и улыбнулась, — возможно, я не рассказывала вам двоим об этом, но со мной плывёт моя младшая сестра.
Джордж заинтересованно повернул к Мэри голову.
— У вас есть сестра, мисс Джеймс? — удивился он.
В отличие от Шарлотты, он всегда выдерживал официальный тон в разговоре. Шарлотта знала по именам всех слуг в резиденции отца, но Джордж такими мелочами никогда не интересовался. С отточенной холодной любезностью юного английского джентльмена он заучивал лишь исключительно важные фамилии. Мелкая сошка была для него на одно лицо и звалась «мистер Смит» или «мисс Доу», даже если в реальности слуги носили совсем другие фамилии.
— Да, у меня есть сестра, — подтвердила Мэри и повернула за угол. Сияние купола становилось непереносимо ярким: солнце стояло высоко-высоко в небе, разбрасывая снопы лучей, и казалось, будто купол горит. — Её зовут Элизабет, и вы с ней ровесники.
Джордж задумчиво прищурился.
— Я думал, что у вас никого нет, мисс Джеймс. Вы ведь всё время с нами.
— Когда мой рабочий день оканчивается, я отправляюсь к своей семье, — уклончиво ответила Мэри, — и уделяю им то время, что у меня остаётся.
— Ты хотела бы быть свободнее, Мэри? — вдруг предположила Шарлотта и резко дёрнула Мэри за руку.
Мэри ненадолго смешалась. Такие вопросы ей раньше не задавали никогда, и она не заботилась о том, чтобы придумывать на них ответы. Шарлотта, однако, смотрела на неё так пристально и нетерпеливо, что Мэри начинало казаться, будто ответ она должна дать немедленно, обязательно, и при этом не солгать.
— Нет, мисс Лотти, — наконец, сказала Мэри и улыбнулась, —
Они преодолели последние ступени лестницы. Мэри открыла перед Шарлоттой дверь её каюты и повторила:
— Разумеется, мне не нужна свобода, если у меня не будет моего счастья, мисс Лотти.
Шарлотта повернулась, снимая с головы шляпку, и с царским величием ответила:
— Благодарю. Все прочие мои гувернантки от нас сбегали, поэтому хорошо, что ты не такая, как они. Если бы ты тоже от меня ушла, я бы не захотела никаких других гувернанток.
Шарлотта зевнула и сбросила лёгкую накидку. Она остановилась в каюте в стиле итальянского Возрождения по настоянию миссис Флэнаган. Шарлотта спала на удобной латунной кровати, застланной шёлковым бельём, и её каюта, в отличие от каюты Мэри, которая располагалась несколько ниже, отапливалась не радиатором парового отопления, а самым настоящим электрическим камином. Мистер Флэнаган долго изумлялся этому нововведению и едва ли не хлопал в ладоши, как ребёнок, на всевозможные лады утверждая:
— Техника! Техника! Вот на какие достижения способен человеческий разум!
Шарлотту достижения человеческого разума не интересовали. Она рассеянно глянула в зеркало, затолкала накидку в небольшой комод и повалилась на кровать, раскинув руки. Мэри строго напомнила ей:
— Мисс Лотти, перед отходом ко сну надобно переодеться. Не подобает леди ложиться на постель в таком красивом платье.
Шарлотта молча встала, пересела в тяжёлое кресло, которое стояло у низенького столика, уже заваленного журналами и книгами миссис Флэнаган, и вытянула ноги.
— Теперь я не лежу, — сказала она сонным голосом, — я сижу и немного отдыхаю, как мама. Когда я закончу, я пойду к Билли Картеру и скажу ему, что он совсем не джентльмен и что ему должно быть стыдно.
— Конечно, мисс Лотти, — согласилась Мэри, — но прежде вы хорошенько об этом подумаете.
И она закрыла дверь, оставляя Шарлотту в каюте одну. Джордж терпеливо ждал Мэри у порога. Когда она присоединилась к нему, Джордж доверительным тоном сообщил:
— Между нами говоря, мисс Джеймс, теперь мне всерьёз не нравится этот мальчишка Картер.
— Между вами возникло недопонимание, которое легко разрешится, ведь вы оба — юные джентльмены и немного уже знаете об искусстве дипломатии, — сказала Мэри и открыла Джорджу дверь его каюты.
Но от Джорджа было не так-то легко избавиться.
— Это не недопонимание, мисс Джеймс, — сердито сказал он, — Картер оскорбил мою сестру!
— Он был расстроен и не сдержался. Вы слишком категоричны, мистер Джордж. Джентльмен должен был гибким в общении, чтобы приобрести новых друзей и не потерять старых, — наставительно произнесла Мэри.
Джордж впустил её в каюту и деловито забродил по помещению. Как лев, заточенный в клетку, он бросался от аккуратно заправленной постели к гардеробу, затем шёл к камину, бросал яростный взгляд в зеркало и опять поворачивал к кровати. Его решительная походка, заложенные за спину руки и чуть наклонённая, как у сердитого быка, голова напоминали Мэри мистера Флэнагана, когда у того неважно шли дела или же когда он узнавал, что мистер Беркли преуспевает.
— Нет, это оскорбление, — уверенно возразил Джордж, — и я заставлю этого мальчишку взять свои слова обратно! Никто и никогда не оскорбит мою сестру!