2424

Titus

— Привет! Да не особо. Впервые здесь, — улыбнулся в ответ.

— О, я тоже здесь впервые! Познакомимся?

— А давай! Меня Даня зовут.

— Очень приятно! Лана! — понизив голос, подалась вперёд. — Знаешь, ты лучше запомнишь моё имя, если прочтёшь задом наперёд, — с появившейся хрипотцой в голосе проворковала она.

— Кхм… креативно, — ответил ошарашенно. Неужели, мне повезло попасть опять на девушку, ищущую приключений на известное место?

— Угостишь коктейлем? — она облизнула губы. — Очень пить хочется, аж вся горю!

— «Оргазм» хочешь?

— Хочу «Мечту колониста», — выдохнула она. — Обожаю его!

— Знаешь… Иди-ка ты в жопу, Лана, со своей мечтой колониста! — меня

постигло очередное разочарование — девица оказалась обычной мошенницей.

— Хам! — выпалила и ушла, виляя задницей.

— Куба либрэ, порфавор, — я развернулся к барвумен, стоявшей за стойкой со скрещенными на груди руками и наблюдавшей сцену нашего неудачного знакомства.

— А что, по-русски говорить не умеете? — неожиданно улыбнувшись, наехала она. В её глазах мелькнуло узнавание. Точно, а ведь я её тоже знаю!

* * *

Всю свою жизнь Жанна мечтала о небе, хотя, ни пилотов, ни стюардесс в родне не было. Отучившись в ВУЗе на экономиста, она совершенно случайно попала в бортпроводники и после первого рейса поняла, что просто так из новой профессии не уйдёт. Мать — учитель русского и литературы, отец всю жизнь проработал на алюминиевом заводе. Для Красноярска, где она родилась, семья считалась вполне обычной. Родители пытались её отговорить, отец даже через отдел кадров выпросил ей тёплое местечко в одном из отделов завода, но как можно променять небо на скучные отчёты в экселе? Её любимым занятием было с открытым ртом смотреть фильмы про авиакатастрофы. И лететь Жанна боялась только в первый раз, а потом приходила на борт, как к себе домой.

Со временем флёр небесной профессии в белых перчатках поблёк. До прихода в авиацию она была размазнёй — меланхоличной и очень брезгливой дамой. Работа отбила и то, и другое — когда к тебе на заднюю кухню забегает перепуганная мамаша с окровавленным ребёнком на руках, уже не до брезгливости. Или случай с эпилептическим припадком… После этого понимаешь, зачем нужны эти бесконечные инструктажи перед каждым рейсом — по технике безопасности, оказанию медицинской помощи и прочим важным вещам. В небе, кроме тебя, никто пассажиру не поможет.

А ещё регулярно летающие пассажиры-неадекваты. Сказать гадость в ответ на хамство нельзя, потому что человек напишет жалобу, и тебя уволят. Но если есть угроза жизни экипажа, можно пассажира хоть связать, а на земле вызвать службу безопасности, чтобы такого хама вывели из самолёта. Катерина, её коллега — старший бортпроводник, рассказывала, что ей однажды жутко нахамил пассажир, она ничего ему вслух не ответила, но наклонилась и с улыбкой прошептала на ухо: «Если ты, хрен моржовый, ещё раз откроешь на меня свой поганый рот…» И дядечка тихо просидел до конца полёта. Или ещё был случай с подвыпившей женщиной бальзаковского возраста, возвращавшейся из Египта: она начала складывать ноги на стоящее впереди кресло, соседи возмутились, Жанна подошла, чтобы разрешить конфликт. Женщина стала на неё орать: «Да чтоб ваш самолёт разбился! Чтоб у тебя никогда детей не было!» Периодически ей орали всякое. Первый год она пропускала всё через себя, грустила после рейсов, а потом перестала обращать на идиотов внимание.

Отдельным пунктом шли романтические отношения. У Жанны было несколько реальных историй, когда девушки-бортпроводницы знакомились во время полётов с пассажирами, а затем даже выходили за них замуж. Но в большинстве случаев представительниц её профессии приравнивали к простым официанткам. Как-то раз пассажир оставил ей телефон, она сходила с ним на свидание, но на этом всё закончилось. Ухажёр задавал совсем не те вопросы: «Сколько зарабатываешь? Боишься ли летать? Был ли секс в самолёте?» Жанна поняла, что

с ней встретились только из-за своих влажных фантазий, а не потому что это была она — на её месте могла оказаться абсолютно другая стюардесса, и перестала реагировать на пассажиров. И вообще, после трёх лет работы она сделала вывод, что авиация — это одна большая постель. Раньше Жанна была уверена, что если пилота ждёт дома жена, то он не будет ходить налево. На самом деле, будет. Большинство стюардесс одиноки и совсем не прочь получить хоть какие-то суррогатные отношения. Слава Богу, она до такого не дошла — в свои двадцать пять Жанна ещё надеялась встретить своего единственного, хотя, представления о супружеской жизни после работы в небе обесценились и поблекли.

Поэтому она и проигнорировала слова очередного пассажира того злополучного рейса Гавана-Москва, сходу предложившего выйти за него замуж. Во-первых, парень-качок был не в её вкусе — какой-то подранный, да ещё и с квадратной челюстью — с такой внешностью молодые люди обычно не блещут интеллектом. А во-вторых, именно он и сломал себе шею, спасая алкашку, когда самолёт неожиданно рухнул вниз. Она тогда очень сильно обожглась, потому что в момент, когда она с другой бортпроводницей оказалась на потолке, в руках у неё был чайник с кипятком. Из-за пострадавшего парня пилотам пришлось запросить экстренную посадку, и их борт посадили в Торонто, но это был совсем не тот Торонто-столица Канады. Такой страны через четыреста лет тому вперёд больше не существовало, как и других стран — была объединённая Земля в составе Звёздной Федерации. Её дом остался в далёком прошлом, а она оказалась одна-одинёшенька. В будущем с ними не церемонились: присвоили имена на французский манер и выпнули в русскоговорящую колонию, дав символические подъёмные, которых хватило только на устаревшую нейросеть и одну специализацию на выбор.

Жанна хотела продолжать летать и сначала загорелась изучить базы пилота, но… Есть такое слово — непруха. Как начало не везти с того рейса, так и пошло дальше — на базу пилота денег не хватило, бортпроводницы в их системе были никому не нужны, а работать на Челябе было такое себе. Предложения о работе поступали либо из сферы сомнительных развлечений колонистов (читай, стриптиз-бордель-консумация), либо из сферы обслуживания (официантки-барвуменши и прочие продавщицы-диспетчера). Поэтому она решила, что если работать в какой-то из перечисленных сфер, то лучше на орбитальной станции, где хотя бы есть призрачная возможность вырваться из промышленной колонии, очень напоминавшей ей родной Красноярск.

На последние деньги Жанна изучила базу навигатора звездолёта в надежде устроиться на какое-нибудь проходящее мимо судно, улетела на орбиту, устроилась барвумен в ночной клуб и… застряла на станции. Никому не была нужна хрупкая девушка без опыта, изучившая всего одну базу — её конкуренты-соискатели блистали знаниями двух-трёх специальностей в отличие от. И заработать денег быстро не получалось — она была против древнейшей женской профессии, а становиться мошенницей-консуматоршей, которых пачками привлекал ночной клуб, было против её правил. Хоть класс подняли после получения специализации с девятого до восьмого, и то хлеб.

Подходит к концу 2424-ый год, а она без перспектив, без денег, без семьи, у ней нет ни-че-го — к Новому году Жанна стала впадать в чёрную меланхолию. Вот и сейчас она чисто автоматически считала данные о новом посетителе — сканер на дверях клуба исправно передавал охране, бармену и директору информацию о входящих посетителях. Даниэль Шекспир (ха-ха три раза!), двадцать четыре года, четвёртый (ого!) класс гражданской полезности. Каково же было её изумление, когда она в посетителе узнала того самого пассажира, который делал ей предложение и который сломал себе шею!