365
Шрифт:
Игорь разорвал лист бумаги, на котором было написано заявление об уходе, на мелкие кусочки, и швырнул его в стоящее рядом мусорное ведро, поднялся и шагнул к двери.
— На сегодня свободен. Можешь идти. А завтра, если захочешь уйти, напишешь заявление об уходе ещё раз. И тогда будет уже всё. Но не спеши рубить сплеча.
Всеволод кивнул. И, хотя Ольшанский был отнюдь не хорошим психологом, ему казалось, что в глазах Севы светилась искренняя благодарность.
105
18
Четверг
Во второй раз Сева так и не решился попросить об увольнении, и заявление тоже не принёс. Вся его смелость растерялась ещё вчера, да и Регина не попадалась на глаза. Может быть, Всеволод даже нашёл в себе смелость поговорить с матерью относительно собственной карьеры и пояснил женщине, что он не может так легко идти на поводу чужих желаний, отрекаясь от всего, что дорого ему самому.
Игорь не стал задавать ему этот вопрос. Он просто позволил событиям идти самим по себе, никак не вмешивался в чужие дела и разговоры.
— Ты волнуешься из-за него, да? — спросила Саша, когда они вернулись домой, и Игорь с облегчением выдохнул, понимая, что сегодня не услышит ничего об увольнении.
— А? — сделал вид, что не понял, о ком идёт речь, Ольшанский. — Из-за кого?
— Из-за Севы, — пожала плечами девушка. — Все ведь прекрасно видят, что ты не горишь желанием выбрасывать его на улицу.
— Что довольно странно, раньше-то он меня раздражал.
— Нет, Игорь, — возразила Саша. — Сначала вы не ладили, конечно, но теперь он перестал так нагло продвигать свои идеи, ты — отрицать, что он достаточно умный парень, и вы неплохо работаете в связке. И тебе не хочется его отпускать.
— А почему, собственно, я должен выгонять хорошо работающего человека, если у него нелады в семье?
Она не ответила, только покачала головой.
— У нас тоже нелады, — произнесла Саша, опережая всё, что мог бы сказать Ольшанский. — И не говори мне, что не проецировал ситуацию, сложившуюся в нашей семье, на то, что происходит с Севой.
— Было бы странно сказать, что нет.
— То-то же.
— И ты считаешь, что это неправильно?
— Наоборот, — возразила Александра. — Я считаю, что ты поступил так, как должен. Главное, чтобы это не закончилось неприятностями для тебя же на работе.
Игорь покачал головой. Неприятности могли появиться и на пустом месте, а не только от желания помочь людям. Ему не хотелось, чтобы талантливый человек отказывался от своей мечты только потому, что его мать этого хочет.
Надежда Петровна тоже много чего хотела. Она заранее прописала жизнь своего сына, заложила в него смешные пункты плана вроде агрономического университета и жены из деревни. А он не захотел их исполнять и моментально превратился в самого главного врага родной матери.
Было ли это обидно? Несомненно. Но Игорь давно уже перестал думать о такой ерунде, как довольство его мамы. В конце
— А когда ты заберёшь Магнусова котёнка? — спросил Ольшанский, надеясь отвлечь жену от дурных мыслей. — Мы ведь ещё в октябре собирались…
— На следующей неделе обещали отдать, когда он отойдёт от плановых прививок. И не увиливай от темы, — строго произнесла Саша.
Ольшанский только пожал плечами. Тема была не из приятных, это да, и он не хотел продолжать разговаривать о собственной жизни, о матери, о том, почему сейчас жалеет Всеволода. Просто так получилось, да и только.
— Давай просто не будем, — попросил он. — Что сделано, то сделано. Нельзя рушить свою жизнь в угоду чужой. Я просто сказал ему об этом, и он правильно меня понял.
Александра посмотрела на него с ласковой, нежной, почти материнской улыбкой.
— Я должна тобой гордиться, ты знаешь об этом? — усмехнувшись, спросила она. — Ты ведёшь себя, как взрослый мужчина, а не как мальчишка.
— Стараюсь, — пожал плечами Игорь. — А что? Раньше было наоборот?
Но они с Сашей прекрасно понимали, что именно девушка пыталась сказать.
104 — 103
104
19 января 2018 года
Пятница
С порога стало понятно, что происходит что-то неладное. В глубине офиса раздавался шум, и Игорь, переглянувшись с Сашей, сделал неуверенный шаг, выходя из лифта. Можно было, конечно, поспешно сбежать, пока никто не заметил, но в коридоре было огромное количество людей, дверь кабинета Регины оказалась открытой, и все прибывшие уже на рабочие места сотрудники с огромным удовольствием наблюдали за обнажённым кусочком чужой личной жизни.
Регина, возмущённо-строгая и, как и прежде, уверенная в себе, стояла посреди своего кабинета, скрестив руки на груди. Напротив неё, грозная и всколоченная, застыла незнакомая женщина, издалека напомнившая чем-то Игорю Севу.
Наверное, это была её мать.
…Сзади, за родительской спиной, за столом сидели две девочки — дочери Регины. Они опасливо смотрели на маму, но боялись вмешиваться в чужой разговор, потому упрямо делали вид, что ничего не замечают, и продолжали неизвестную игру.
Разумовскую, наверное, застали врасплох, и она не успела отправить детей куда-нибудь подальше. Почему они были не в школе — неизвестно, но, если Игорь правильно помнил, сейчас объявили карантин.
— Игорь, — прошептала Саша, с трудом выдавливая из себя слова. — Сделай что-нибудь. Они сейчас устроят скандал прямо на глазах у детей.
— Но почему я? — беспомощно спросил Ольшанский, уже заранее зная ответ.
Александра попятилась.
— Потому что, — одними губами произнесла она, — ты единственный, кого она за это не уволит.