365
Шрифт:
— А где вы познакомились?
Игорь с Сашей переглянулись, и Ольшанский уступил право отвечать жене.
— На работе, — коротко отозвалась она.
— О! Игорь, а ты сейчас где работаешь? В айти, говорят, очень высокие зарплаты?
Ирина Александровна навострила уши, прислушиваясь к ответу, и Игорь, вместо того, чтобы скромно отмахнуться, мстительно назвал цифру. На одноклассника она произвела приятное впечатление; тот моментально отыскал в своей голове ещё миллион вопросов, которые считал должным задать именно сейчас. Но классная руководительница,
— Вот видишь, какой хороший старт дала тебе школа, Игорь! — она похлопала его по плечу. — Как замечательно всё вышло! Если б не мы и не здания, которые мы дали, то не было б сейчас ни достатка, ни…
— Ирина Александровна, — не удержавшись, оборвал её Игорь, — вы все наперебой два года подряд рассказывали мне, что в нашем политехе я зарублю свою карьеру и стану самым несчастным человеком на свете, а в столице мне хотя бы пристойная работа светит. Не ваши ли это слова?
— Ведь я же хотела как лучше! — воскликнула она. — Мне казалось, что любой нормальный человек…
— Я не нормальный человек, — покачал головой Ольшанский. — И, если честно, не испытываю особенного желания общаться с вами. Это встреча одноклассников, а не классных руководителей, не так ли?
Она открыла и закрыла рот в ответ на откровенно вызывающие слова, и… не смогла придумать, что бы ещё сказать. Игорь — надо же, десять лет прошло, а всё ещё не забыл! — мог припомнить даже некоторые цитаты её громогласных заявлений, и сейчас, глядя в глаза Ирине Александровне, вдруг понял, что даже испытывает некоторое удовольствие от того, что пришёл. Словно ещё одна ниточка прошлого оборвалась.
Он не сомневался, что завтра всем своим коллегам классная руководительница будет рассказывать о том, как же не ценят её бывшие ученики. Но, надо же, теперь Ольшанского это совершенно не волновало.
87
5 февраля 2018 года
Понедельник
— Мы уже идём домой? — удивилась Саша, когда ровно в шесть часов вечера Игорь выключил свой компьютер и поднялся, собираясь уходить. — Так ведь…
— Будем работать завтра, — Ольшанский окинул взглядом коллег. — Вы, в принципе, тоже свободны. Мы не настолько сильно отстаём, график достаточно гибкий. Пока что нет потребности работать и днём, и ночью.
— Что я слышу! — поразился Егор. — Наш Ольшанский стал выдавать умные мысли… слушай, Саша, мы, конечно, страшно расстроены, что такое сокровище досталось начальству, но ты его перевоспитала. Если б не ты, мы бы здесь уже сидели ночью и кодили, кодили, кодили…
Под укоризненным взглядом Игоря Егор наконец-то умолк и пристыженно посмотрел на других, ожидая подтверждения его слов.
Ребята молчали. Приученные к тому, что Регине нельзя и слова сказать, они невольно экстраполировали этот опыт и на Игоря.
— Да, — нашлась Саша, поняв, что надо обязательно нарушать молчание. — Если б не я, сидели б вы и работали. Причём, учитывая сравнение моей и вашей
— Мы работаем! — деланно возмутился Дима и тут же рассмеялся. — Просто не очень успешно, понимаешь?
На сей раз расхохотались уже все, и Игорь в том числе. В их команде в принципе царила достаточно лёгкая атмосфера, и приятно было повеселиться, улыбнуться чужой шутке и даже лёгкой издёвке, впрочем, звучавшей без всякой задней мысли.
Саша наконец-то закрыла среду разработки — экран моргнул ярко-фиолетовым, — и отключила монитор.
— У вас вообще бывает свободное время? — не сдержался Егор, выбираясь из-за стола, зевнул и потянулся, явно показывая, что хочет только спать, есть и отдыхать. — Ну хотя бы иногда?
Это предположение тоже было встречено дружным смехом; Игорь не мог вспомнить год, если честно, в котором отдыхал так много, как в этом.
— Понимаешь, — протянула Саша, — время, которое свободно от работы в офисе — оно тоже предназначено для работы. Возможно, немного другого характера… Вся наша жизнь, сплошная работа, если только ты не лентяй и не прожигаешь свои дни на диване. Правда, Егор?
Тот криво усмехнулся — о его лени по всей фирме ходили легенды, а Саша работала здесь достаточно давно, чтобы знать об этом, и, разумеется, могла и поддразнить — не грешно подколоть такого лентяя. Да, Егор обычно обижался, когда ему напоминали о его же недостатках, но не спорил — знал, что неправ.
Сева, до этого хранивший молчание — он вообще достаточно неловко чувствовал себя в коллективе, — вскинул голову и открыл рот, собираясь сказать что-то, но не успел. Его перебил громкий звонок.
Игорь тоже вздрогнул, реагируя на мелодию собственного мобильного, бросил беглый взгляд на экран, одними губами сказал Саше "мама" и буквально вылетел за дверь, чтобы только в коридоре поднять трубку.
Мать почему-то очень громко разговаривала по телефону. Эта дурная привычка сохранялась у неё ещё с молодых лет, и каждый раз, когда Надежда Петровна проводила достаточно много времени в деревне, она вновь начинала кричать в трубку. Наверное, боялась, что связь будет плохой.
— Да, мам, — Игорь постарался говорить дружелюбно, подумав, что Саша была бы рада их примирению. — Ты что-нибудь хотела?
— Привет, сынок! — раздалось бодрое из трубки. — Да так, хотела спросить, как твои дела…
Ольшанский закатил глаза и тут же одёрнул себя. Нельзя было так издеваться над мамиными благими намерениями, даже если верил он в них не до конца.
— Всё в порядке. А ты как? Как здоровье? Как жизнь? — Игорь знал, что поступает нехорошо, но искренне надеялся на то, что мать сейчас переключится на описание своих вечных проблем и навсегда забудет о причинах, по которых ему звонила.
— Да, устала тут в деревне… — вздохнула тяжело мать. — Немного приболела… Надо по врачам побегать, ничего особенного, но ты себе можешь представить, сколько это придётся наездиться с деревни?