95-16

Рудский Ян

Такси следовало за «опелем» на некотором расстоянии. Шофер молчал, раз только буркнул: да, им явно невтерпеж! Шель думал о том, как странно он использует время своего пребывания в ФРГ. Вместо того чтобы ходить по театрам, кино, собирать материал для очерка, он свел дружбу с запой­ным пьяницей, подслушивает разговоры посторонних людей… Да, Грубер отчасти прав: он лезет не в свои дела. А ведь ему явно не к чему впутываться в серьезную аферу. Надо сооб­щить обо всем Джонсону, пусть он возьмет инициативу в свои

руки.

Ехали недолго. На одной из слабо освещенных окраинных улиц «опель» внезапно остановился у темного, спрятанного за палисадником дома. Шель спросил у водителя название улицы, затем попросил развернуться и назвал адрес Джон­сона.

— Поезжайте как можно скорее. Двойной тариф не отме­няется.

Через десять минут они прибыли на место. Шель рассчи­тался с шофером, но попросил его подождать. Он быстро пересек сад и нажал кнопку звонка. Дверь открыл Джонсон.

— Наконец-то! — воскликнул он.— Я жду тебя с самого обеда…

— Прости, я не мог прийти раньше.

— Случилось что-нибудь? — спросил американец, заметив взволнованное лицо Шеля.

— Слушай меня внимательно, Пол. Я был в «Красной шапочке».

— Вот как! Надеюсь, ты неплохо повеселился. И Кэрол была там?

— Перестань! Сейчас не время устраивать сцены ревности. Я знаю, где чемодан, похищенный из камеры хранения, и хочу, чтобы ты сейчас же поехал со мной. Боюсь, что завла­деть им снова будет нелегко.

— Где же он?

— У Грубера. Оснабрюкерштрассе. Ты знаешь точный адрес?

— Да, но…

— Не будем терять времени. Такси ждет. Джонсон захлопнул дверь и побежал за Шелем.

— Оснабрюкерштрассе, 34,— кинул он шоферу.— А теперь расскажи толком, что случилось. Откуда эти сенсационные сведения?

— Мы с Грубером договорились встретиться вечером в «Красной шапочке». Придя туда, я увидел, что он беседует с Кэрол.

Джонсон нервно заерзал на сиденье.

— Мне удалось случайно подслушать их разговор. Они меня не видели. Грубер уговаривал Кэрол уехать вместе с ним из Гроссвизена. Они, мол, созданы для лучшей жизни и все такое.

— А что Кэрол?

— Не думаю, чтобы она отнеслась всерьез к его предложе­ниям. По-моему, она над ним подсмеивалась.

— Когда они ушли из ресторана?

— Минут двадцать назад.

— Рассказывай дальше.

— Грубер хвастался, будто раздобыл нечто такое, что позволит ему совершить переворот в жизни и коренным образом улучшит его финансовое положение. Говорил он туманно. Утверждал, например, что это я косвенно помог ему найти зо­лотое дно.

— Из этого еще не следует, что у него в руках те… бумаги.

— Нет? Ты помнишь сцену на вокзале?

— Разумеется!

— Грубер расспрашивал старика из камеры хранения крайне осторожно и поверхностно. Я уже тогда удивился — ведь, как полицейский инспектор, он должен

уметь допраши­вать. А сегодня вечером он сказал: «Мне удалось добыть одну вещь, которой буквально нет цены. Я неплохо позабавился, глядя, как все ее ищут…» Ты же помнишь, что мы искали? Грубер имеет в своем распоряжении сыщиков, полицейских…

— Да, да, вроде бы все так, но зачем ему это? Откуда он знал, что лежит в чемодане? Человек, получивший чемодан, описал его содержимое.

— Вот это нам и предстоит выяснить.

— Нелепое положение. Мне нелегко будет объяснить, на­чальству, как все это получилось.

Несколько мгновений они сидели молча, глядя на сколь­зившие впереди машины лучи фар.

— Грубер был знаком с твоей женой? — спросил Шель.

— Да. Он когда-то пытался за ней ухаживать. Я сказал ему пару теплых слов, он извинился, на том и покончили.

— Гм… Скажи, Пол, а не кажется ли тебе странным, что инспектора заинтересовало такое пустячное дело, как исчезновение чемодана из камеры хранения? Я полагал, что он пришлет кого-нибудь из сыщиков.

— Странным? Ты не знаешь Грубера. Он необычайно честолюбив и старается усердием компенсировать некоторые недостатки в… — Джонсон покосился в сторону водителя.— Надеюсь, ты понимаешь? И наконец, об этом попросил его я… В чиновничьей иерархии положение, которое я занимаю в про­куратуре, выше, чем его. Однако после того, что ты рассказал, меня тоже начинают интересовать его истинные побуждения.

— Номер тридцать четыре? — переспросил шофер, притор­маживая.— Тот же самый дом, где мы только что были.

— Да, сколько с нас? — ответил Джонсон, доставая бумажник.

Шель вышел из машины. Черный «опель» стоял еще на обочине. Когда такси отъехало, друзья отворили калитку, ведущую в сад, и оказались перед низким строением из не­обожженного кирпича. Через газон вела дорожка, выложен­ная светлым плоским камнем. Во всех окнах, кроме одного с левой стороны, было темно.

— Попытаемся войти через заднюю дверь,— шепнул Джонсон.— Я бы предпочел, чтобы ему не хватило времени приготовиться к встрече с нами.

Они бесшумно обогнули дом и остановились на маленьком дворике. Джонсон потянул дверную ручку.

— Открыто, заходи.

Перед ними был темный коридор. В доме царила тишина. Из какой-то щели выбивалась узкая полоска света. Тихонько, на цыпочках, они подкрались к двери, и Джонсон рывком распахнул ее.

Кэрол широко раскрыла глаза при виде незваных гостей; она вскочила с тахты, силясь закричать, но не смогла произ­нести ни звука. Грубер побледнел, появившееся в первый мо­мент выражение гнева и удивления у него на лице быстро сменилось замешательством и страхом. Он пригладил растре­панные волосы и сделал движение, будто хотел подняться, но так и не встал.