Аэропорт
Шрифт:
— Я велю зарезервировать один билет. Можете забрать его в билетной кассе. Только не забудьте предупредить Лос-Анджелес, чтобы они вызвали аэропортовскую полицию и выдворили эту старую калошу из аэропорта.
— А может, она мать Уистлера, [5] — вполголоса заметила Таня.
УП хмыкнул.
— Так пусть Уистлер и покупает ей билет.
Таня улыбнулась и повесила трубку. Затем повернулась к миссис Квонсетт.
— Вы не рассказали мне ещё об одной важной вещи — насчёт того, как вы ведёте себя уже в самолёте.
5
Джеймс
Старушка явно медлила. Когда Таня, разговаривая по телефону, упомянула об обратном билете в Лос-Анджелес, миссис Квонсетт поджала губы.
— Вы ведь уже сказали мне почти всё, — не отступалась Таня. — Так заканчивайте. Если, конечно, есть что добавить.
— Безусловно, есть. — Миссис Квонсетт утвердительно кивнула. — Я хотела вам ещё сказать, что лучше всего не выбирать больших рейсов — ну, тех, что через всю страну и без посадок. Они часто бывают забиты до отказа и даже в туристском классе вам дают номер места. Тогда всё сложнее, хотя мне много раз пришлось летать и такими рейсами, потому что не было других.
— Значит, вы выбираете не прямые маршруты. Но неужели вас не обнаруживают на посадках?
— Я притворяюсь, будто сплю. Ну и меня, конечно, не беспокоят.
— А на сей раз побеспокоили?
Тонкие губы миссис Квонсетт растянулись в усмешке: у неё был такой сокрушённый вид.
— Всё из-за этого человека, который сидел со мной рядом. Такой оказался мерзкий человечишка. Я доверилась ему, а он тут же выдал меня стюардессе. Вот и доверяй после этого людям.
— Миссис Квонсетт, — сказала Таня, — я надеюсь, вы слышали, что мы намерены отправить вас назад в Лос-Анджелес.
В серых старческих глазках мелькнул огонёк и погас.
— Слышала, душенька. Я боялась, что этим кончится. Но можно мне пока выпить чайку? Я уж тогда пойду, а вы скажите, когда мне надо вернуться…
— Ну нет! — Таня решительно замотала головой. — Одна вы никуда не пойдёте. Чаю выпить вы можете, но только с вами будет один из сотрудников. Я сейчас пошлю за кем-нибудь, чтобы вы ни минуты не были одна, пока не сядете в самолёт и не улетите в Лос-Анджелес. Стоит только отпустить вас — и я знай, что будет дальше. Мы и глазом не успеем моргнуть, как вы будете сидеть в самолёте на Нью-Йорк.
По враждебному взгляду, который миссис Квонсетт метнула на неё, Таня поняла, что угодила в точку.
Через десять минут всё было сделано. Для миссис Квонсетт зарезервировали место на рейс сто три, вылетавший в Лос-Анджелес через полтора часа. Рейс был беспосадочный, так что она никак не могла выйти из самолёта в пути и повернуть назад. Управляющему перевозками в Лос-Анджелесе было сообщено обо всём по телетайпу; соответствующая записка лежала для команды рейса сто три.
Маленькую старушку из Сан-Диего поручили заботам сотрудника «Транс-Америки», недавно нанятого юноши, который по возрасту годился ей во внуки. Этому сотруднику, которого звали Питер Кокли, Таня дала самые точные указания:
— Будете находиться при миссис Квонсетт до момента отлёта. Она говорит, что
Выходя из комнаты, старушка схватила молодого сотрудника под руку и повисла на нём.
— Надеюсь, вы не станете возражать, молодой человек. Старые люди нуждаются в опоре. А вы мне так напоминаете моего дорогого зятя. Он был вот такой же красавец, хотя теперь он, конечно, много старше вас. Вообще ваша компания, я смотрю, подбирает очень приятных людей. — И миссис Квонсетт с укором поглядела на Таню. — Во всяком случае, таких у вас большинство.
— Запомните, что я вам сказала, — напутствовала Таня Питера Кокли. — У неё неиссякаемый запас всяких трюков.
— Не очень-то это любезно с вашей стороны, — холодно парировала миссис Квонсетт. — Я уверена, что молодой человек сам сумеет составить обо мне мнение.
Молодой сотрудник смущённо улыбался.
— Хоть вы и вели себя не очень красиво, душенька, знайте, что я на вас не сержусь, — сказала Тане миссис Квонсетт и с этими словами вышла из комнаты.
Через несколько минут Таня покинула маленькую гостиную, где она провела сегодня уже два объяснения, и вернулась в контору «Транс-Америки». Было без четверти девять. Сев за свой стол, она подумала: интересно, разделалась ли компания с миссис Адой Квонсетт или им ещё придётся с ней возиться. Таня не была уверена, что на этом удастся поставить точку. И на своей машинке без заглавных букв она принялась печатать записку управляющему перевозками.
«упр. првзками
от: тани ливигстн…
предмт: мамочка уистлера»
И остановилась, задумавшись: где-то сейчас Мел и зайдёт ли к ней.
5
Нет, решил Мел Бейкерсфелд, не может он сегодня вечером ехать в город.
Мел сидел у себя в кабинете на административном этаже. Он задумчиво барабанил по столу, где стояли телефоны, связывавшие его с различными службами аэропорта.
Взлётно-посадочная полоса три-ноль всё ещё была перекрыта самолётом «Аэрео-Мехикан». В результате положение создавалось критическое и приходилось задерживать всё большее число самолётов — как в воздухе, так и на земле. Возникала реальная угроза того, что в ближайшие два-три часа придётся закрыть аэропорт.
А пока самолёты продолжали взлетать над Медоувудом, этим осиным гнездом, что немало осложняло и без того сложную ситуацию. Все телефоны аэропорта и командно-диспетчерского пункта разрывались от звонков медоувудскнх жителей — тех, кто остался дома и горестно сетовал на свою участь. Но куда больше было тех (сообщили Мелу), кто находился сейчас на митинге протеста, и уже прошёл слух — об этом несколько минут назад передал руководитель полётов, — что вечером недовольные собираются устроить демонстрацию в аэропорту.