Шрифт:
Анатолий ИВАНОВ
Алкины песни
Рассказ
В русской литературе второй половины XX века имя прозаика Анатолия Иванова (1928 - 1999), пожалуй, одно из самых известных широкому читателю. Его произведения пользовались и пользуются до сих пор, несмотря на причудливые гримасы книжного рынка, огромной популярностью. Его книги изданы многомиллионными тиражами на разных языках мира, отмечены Государственными премиями СССР и РСФСР. Его романы и повести - такие, прежде всего, как "Вечный зов", "Тени исчезают в полдень" экранизировались и становились любимыми огромной зрительской аудиторией художественными фильмами и телесериалами.
Анатолий Степанович Иванов родился в селе Шемонаихе Восточно-Казахстанской области. Здесь, в отрогах Алтая, жили сибирские переселенцы, и здесь начиналось духовное формирование будущего писателя.
Детство А. Иванова было нелегким. Многодетная крестьянская семья, рано умер отец. Особенно трудно пришлось в годы войны. Но А. Иванову удалось успешно окончить школу и поступить на факультет журналистики Алма-Атинского государственного университета. После его окончания А. Иванов некоторое время работал в казахстанских газетах, потом был призван в армию, а после демобилизации попал в Новосибирскую область, где три года редактировал газету Мошковского района. После "Мошковской нови" была еще работа редактором Новосибирского книжного издательства, заместителем главного редактора журнала "Сибирские огни" (1958 -1965 годы), где публиковались первые его романы "Повитель" и "Тени исчезают в полдень", но именно здесь, в Мошкове, Иванов-прозаик делал первые свои шаги (дебютировал он с рассказом "Дождь" в журнале "Крестьянка"). Здесь писатель находил материал для будущих книг, встречался со многими из тех, кто стал потом прообразом его произведений. Здесь, в гуще жизни, постигал сложность человеческих характеров и взаимоотношений, пополнял словарный запас образным народным языком.
А. Иванов - признанный мастер эпического жанра. Но мало кто знает сегодня, что творческим началом, точкой отсчета Иванова-писателя стал напечатанный в журнале "Сибирские огни" (1956, №2) лирический рассказ о юной колхознице-сибирячке Алке Ураловой, о ее грустных и радостных песнях, о ее чистой и светлой любви. Выразительно и правдиво, с большим поэтическим чувством раскрыл автор духовный мир героини, ее сильный и добрый характер. И рассказ этот, и радиопостановка по его мотивам, созданная Новосибирским радио, пользовались в конце 50-х годов огромным успехом.
Рассказ "Алкины песни" по существу определил литературную судьбу тогда еще сельского журналиста Анатолия Иванова, укрепил его веру в свое писательское призвание.
Сегодня мы предлагаем этот рассказ читательскому вниманию.
* * *
Каждый раз, когда мне случалось проезжать мимо небольшой, примостившейся на отлогом лесном берегу деревеньки Черемшанки, я слышал такую песню:
Может, весной, может, осенью звонкой,
Когда полыхают березки в огне,
Ко мне, молодой и беспечной девчонке,
Любовь пришла ко мне.
Лети, моя песня, далёко-далёко...
Пусть голос мой слышит ночная звезда.
Я с милым простилась под елью высокой,
Простилась навсегда...
Песню эту пел иногда хор девушек, работающих на колхозном поле недалеко от берега. Но чаще в прозрачной тишине отчетливо звенел одинокий девичий голосок. Он о чем-то сожалел, грустил
Песня казалась мне странной, непонятной. Что-то было в ней недосказано, точно певцы пропускали всегда самый важный куплет. Или я не уловил, не разобрал его?
Проезжая Черемшанку, я каждый раз стал прислушиваться к голосам более внимательно. Я выучил песню, записал ее слова. И только тогда убедился, что куплета, который рассказал бы недопетое, - нет.
Может быть, я так и не разобрался бы в своих мыслях, связанных с песней. Может быть, я забыл бы о ней со временем. Только судьба забросила меня на несколько дней в Черемшанку.
И в первый же день я снова услышал знакомую мелодию.
– Послушайте, что это за песня?
– спросил я маленького энергичного старичка, который оказался поблизости. Его звали, как я потом узнал, Максим Теременцев. Он вместе со мной послушал несколько минут льющиеся откуда-то сверху голоса и промолвил вместо ответа:
– А тут, заметьте, всегда поют...
– Кто же поет?
– То есть как кто?
– старик с сожалением посмотрел на меня.- Известно кто... Она, Алка Уралова.
– При чем тут какая-то Алка? Там целый женский хор...
Старичок опять насмешливо осмотрел меня с ног до головы и проговорил:
– А как же? У нас всегда так. Сначала Алка, а потом обязательно хором.
Уходя, старик добавил:
– Там, за речкой, сено косят.
Это объяснение, однако, нисколько не помогло мне. Чтобы понять песню, надо было знать историю ее рождения, которая связана, в свою очередь, с историей любви Алки Ураловой и Сергея Хопрова. Вот она, эта история...
Полдень. Слабый ветерок нет-нет да и качнет лениво верхушки столетних елей и сосен. Тихонько зашумит лес, стряхивая с себя дремоту.
А под деревьями не шелохнется и травинка.
Неширокая дорога пышет жаром. Воздух пахнет расплавленной смолой.
По дороге медленно движется бричка, груженная свеженакошенной травой. На возу двое: широкоплечий, немного сутуловатый парень лет двадцати восьми, в порыжевшей от солнца сатиновой рубахе, без фуражки и худенькая девушка в простеньком синем платьишке. Волосы у парня курчавые, белые, глаза поглядывают откуда-то из глубины и кажется, что от них струится холодок. У девушки волосы гладко зачесаны назад и собраны там в небольшой тугой узелок.
Парень сидит на возу неподвижно, курит Девушка лежит позади него поперек воза, заложив под голову загоревшие до черноты руки, почти не мигая, смотрит серыми, глазами в безоблачное небо, еле слышно поет о неизвестном гармонисте, который грустит об угасшей своей любви.
Жалобно льется мелодия и сразу глохнет в густом вязком воздухе. Парень бесстрастно дымит папиросой: песня, очевидно, его не трогает.
Девушка прервала песню, вздохнула, прислушалась к скрипу колес. И еще раз вздохнула.
А потом вдруг раскинула руки в стороны, чуть вскинула голову, точно отгоняя навеянную собственной песней грусть. Блеснули ее влажные глаза.
Не грусти ты, парень бравый,
Вечерком приди в дубраву.
Нам сыграешь,- мы споем...
А потом
От всех тайком
Мы куда-нибудь уйдем
С тобой вдвоем...
На лбу и нижней губе девушки выступили капельки пота. Она стерла их тыльной стороной ладони и, секунду передохнув, запела еще звонче:
Брось грустить по ней, мой друже,