Анастасия

* * *

Унесла

мою душу

На дно речное.

Волю твою нарушу,

Пойду за тобою.

Любила меня безмерно,

Всё отдала, не считая.

Любви беспредельной верный

В жертвенном пламени тает.

Не спасешь меня смертью своею,

Не уйдёшь от меня и за гробом.

Ты мне — камень на шею,

И канем мы оба.

28 ноября 1921

* * *

Я создал легенду любви

Жизнь обратил я в сказку.

Что же, душа, благослови

Страшную сказки развязку.

Всё это сделал я сам,

Плакать не надо малодушно.

Душу Тому я отдам,

Кому служил я послушно.

Кончаясь, улыбнуся я,

И улыбка моя не слукавит.

Страстная мука моя

Юных иногда позабавит,

И кто-нибудь слёзы прольёт

Над сказкою жизни жуткой,

И даже поэму сплетёт

Мечтатель с душою чуткой.

6 декабря 1921

* * *

 Колыбельная себе

Чадом жизни истомлённый,

Тихо-тихо я пою,

Убаюкать песней сонной

Зыбку шаткую мою.

Спи, грозою опалённый,

Спи, от счастия спасённый,

Баю-баюшки-баю.

Вспомни верное кормило

Невозвратной госпожи,

Обо всём, что с Нею было,

Горько плача, потужи,

Всё, что звало и манило,

Всё, что было в жизни мило,

Туже узел завяжи.

Вот, полуночная вьюга

Запевает: "Вью, вью, вью", —

Вея зыбко и упруго

Зыбку лёгкую мою.

Вышла светлая подруга

Из пылающего круга.

Баю-баюшки-баю.

Кто устал, тому довольно

Щедрых пытками годов.

Кануть вольно иль невольно

В запредельность он готов.

Руки сжавши богомольно

На груди, где сердцу больно,

Слушай вещий, тихий зов:

"Истлевающие сети

Смертным хмелем перевью.

Покачаю в тайном свете

Зыбку жуткую твою.

Улыбаясь вечной Лете,

Спи, как спят невинно дети,

Баю-баюшки-баю".

8 декабря 1921

* * *

Я

дышу, с Тобою споря.

Ты задул мою свечу.

Умереть в экстазе горя

Не хочу я, не хочу.

Не в метаньях скорби знойной

Брошусь в гибельный поток, —

Я умру, когда спокойный

Для меня настанет срок.

Умерщвлю я все тревоги,

И житейский сорный хлам

На таинственном пороге

Я сожжению предам.

Обозревши путь мой зорче,

Сяду в смертную ладью.

Пусть мучительные корчи

Изломают жизнь мою.

13 декабря 1921

* * *

Мой ангел будущее знает,

Но от меня его скрывает,

Как день томительный сокрыл

Безмерности стремлений бурных

Под тению своих лазурных,

Огнями упоённых крыл.

Я силой знака рокового

Одно сумел исторгнуть слово

От духа горнего, когда

Сказал: — От скорби каменею!

Скажи, соединюсь ли с нею? —

И он сказал с улыбкой: — Да. —

Спросил я: — Гаснут ли мгновенья

В пустынном холоде истленья?

Найду ль чертогов тех ключи,

Где всё почиет невредимо,

Где наше время обратимо? —

И он ответил мне: — Молчи. —

Уста, как пламенный розы,

Таили острые угрозы,

Но спрашивать я продолжал:

— Найду ль в безмерности стремленья

Святую тайну воплощенья? —

Он улыбался, но молчал.

9 марта 1922

* * *

Как я с Тобой ни спорил, Боже,

Как на Тебя ни восставал,

Ты в небе на змеиной коже

Моих грехов не начертал.

Что я Тебе? Твой раб ничтожный,

Или Твой сон, иль просто вещь,

Но тот, кто жил во мне, тревожный,

Всегда пылал, всегда был вещ.

И много ль я посеял зёрен,

И много ль зарослей я сжёг,

Но я и в бунте был покорен

Твоим веленьям, вечный Бог.

Ты посетил меня, и горем

Всю душу мне Ты сжёг дотла, —

С Тобой мы больше не заспорим,

Всё решено, вся жизнь прошла.

В оцепенении жестоком,

Как бурею разбитый чёлн,

Я уношусь большим потоком

По прихоти безмерных волн.

11 марта 1922

* * *

Творца излюбленное чадо,

Храня безмерные мечты,

Под сводами земного ада

В отчаяньи металась ты.

Сожгла тебя трёхмерных дымов