Шрифт:
Саган Франсуаза
Ангел-хранитель
Посвящается Жаку
"То -- пузыри, которые рождает земля, как и вода"
Шекспир, "Макбет", I акт, д сцена
Глава первая
Ревущий "Ягуар" Пола мчался по прямому шоссе вдоль побережья, через Санта-Монику, мимо Голливуда. Было тепло, даже жарко, в воздухе запах бензина мешался с запахом ночи. Машина Пола шла на скорости 150. У него был небрежный вид заправского гонщика, но его профиль и полуперчатки с прорезями на суставах меня почему-то раздражали.
Я-Дороти Сеймур, мне сорок пять, черты лица женщины,
Итак, я та, "которая могла бы, но... " Я унаследовала от деда-ирландца отменное здоровье и богатое воображение-отсюда мои успехи в производстве этой цветной целлулоидной муры, к тому же недурно оплачиваемой.
Теперь мое имя часто фигурирует в титрах исторических фильмов RKB. И порой в ночных кошмарах мне мерещится возмущенная Клеопатра, заявляющая: "Нет, мадам, ваш текст: "Передайте Цезарю, что он господин моего сердца"-я произносить отказываюсь! "
А господином моего сердца, вернее, тела, должен был сегодня вечером стать Пол Бретт, -- и я уже заранее зевала.
Впрочем, Пол Бретт-настоящий красавец. Он представляет интересы RKB и других кинематографических фирм-элегантен, приятен и неотразим. То есть настолько, что Памелла Крис и Луэлла Шримп, эти дамочки-вамп нашего поколения, десять лет вгрызавшиеся в сердца и состояния знакомых мужчин и в собственные мундштуки, поочередно влюбились в него, а после разрыва едва не утонули в слезах.
Вот такое у Пола славное прошлое.
Но несмотря на все, этим вечером он был для меня просто блондинчиком. Причем блондинчиком сорока лет. Что для меня довольно унизительно. Но надо было сдаваться-после недели, полной цветов, звонков, намеков и совместных выходов в свет, женщина моих лет просто обязана уступить. У нас по крайней мере так принято.
И вот этот момент наступил: два часа ночи, на спидометре 150, впереди мое скромное жилище. И пропади он пропадом, этот секс-умираю, хочу спать.
Но я уже засыпала накануне и три дня назад и сегодня, увы, не имела на это права. Иначе понимающее "Конечно, конечно, малышка" Пола, несомненно, сменилось бы на "Дороти, вы можете мне объяснить, что происходит? " Мне остается достать из холодильника лед, откупорить бутылку шотландского виски, радостно позвенев бокалом, протянуть его Полу и сладострастно вытянуться на широком диване в гостиной в манере Поллет Годар. Пол приближается, обнимает меня, задушевно шепчет: "Это должно было случиться, не правда ли, дорогая? "
Ну что ж, это должно было случиться. Я тяжело вздохнула. И тут Пол сдавленно
В свете фар возник какой-то чудак, ни дать ни взять-соломенное пугало, --я видела такие на полях Франции. Он метнулся наперерез нам. Ну и реакция у моего блондинчика: тормоз-до отказа, и машина-в правом кювете! Со мной, разумеется. Несколько мгновенных вспышек-и я уткнулась носом в траву, с зажатой в руке сумочкой. Забавно: обычно я везде ее забываю. А тут, за минуту до возможной смерти...
Я слышу дрожащий от волнения голос Пола, зовущий меня, успокаиваюсь за него и с величайшим облегчением закрываю глаза. Полоумный, кажется, невредим, я --жива-здорова. Пол тоже. Что ж, похоже, сегодня вечером, после такой передряги, у меня будет шанс заснуть в одиночестве.
Угасающим голосом я прошептала: "Все в порядке, Пол"-и уселась на траве.
– - Благодарение Господу!
– -воскликнул Пол, любивший подобные напыщенные выражения.
– -Благодарение Господу, с вами ничего не случилось, дорогая. А мне показалось...
Не знаю, что показалось ему в то мгновение, но в следующее раздался адский грохот, и мы, сцепившись, как безумные, отлетели метров на десять от кювета. Наполовину оглохшая и ослепшая, я высвободилась из его объятий и увидела, как горит "Ягуар". Он полыхал, как факел, как огромный факел.
Пол тоже поднялся.
– - Господи, --выпалил он, --бензин!..
– - А там что-то еще может взорваться?
– - съязвила я. И вдруг вспомнила о существовании ненормального. А что если он сейчас горит? Я рванулась к дороге, мельком отметив свои порванные чулки. Пол-за мной. На обочине, в стороне от огня, я наткнулась на неподвижное тело. Сначала я разглядела лишь темные волосы, в свете пламени отливающие рыжим, затем легко перевернула его и увидела лицо мужчины, похожего на ребенка.
Нет, ей-Богу, мне не нравились молоденькие мальчики (еще их в Европе называют "котами"). Надеюсь, не понравятся и впредь. Их растущий успех у множества моих подруг кажется мне странным. Почти фрейдистским. Юнцы, у которых молоко на губах не обсохло, не должны попадаться в руки дам, попахивающих виски. Однако это лицо на дороге, такое юное и уже такое жесткое в своем совершенстве, наполнило меня странным чувством: мне захотелось одновременно и отвернуться от него, и приласкать. При этом я абсолютно лишена материнских комплексов. Моя дочь, которую я когда-то обожала, живет в Париже, замужем, нарожала детей и каждое лето мечтает подкинуть их мне как раз в тот момент, когда я решаю провести месяц на Ривьере. Я редко путешествую одна, и только внуков мне и не хватает.
Но вернусь к Льюису, потому что этого мальчика с прекрасным лицом, лежащего без сознания, звали Льюис, и я неподвижно стояла перед ним, даже не положив руку ему на сердце, не проверив, жив он или нет. Мне это казалось не таким уж важным. Непостижимое чувство, о котором я впоследствии горько пожалею.
– - Кто это?
– -недовольно спросил Пол. Что восхищает в людях из Голливуда, так это их мания все обо всех знать. Пола явно огорчила невозможность назвать по имени паренька, которого он чуть не задавил среди ночи. Я отрезала: