Ангел
Шрифт:
Недовольно смотрю на пустую миску и тяжко фыркаю. Кончился рамен…
— Что за дрянь скормила в самолёте? — продолжает беспокойно выяснять Ган. — Ощущение такое, словно волосы внутрь черепа растут.
— Сломанный нос нуждался в болеутоляющем, пришлось пожертвовать таблетку… А они ни черта не бесконечные. Цени!
Грустно покачиваю головой и поражаюсь моей безграничной щедрости.
— Кто тебя нанял? — резко спросил Ган. — Много заплатили?
Подняв взгляд, я хлопаю ресницами за тёмными стёклами. Это о чём он? Действие было по наитию. Хотя зачем себе врать… Просто очередной срыв
— Таблетка досталась бесплатно, — неверяще мотаю головой. — Если вспомнили про самолёт, тогда объясни, что там вообще случилось?
— Меня обозвали бананом, — хмыкнул Ган.
Таращусь на плэйбоя в драном кашемире. Изнутри начинает выходить воздух. Сначала тихо, затем сильнее, как из чайника на плите. Изо всех сил пытаюсь унять веселье, но лавина смеха неудержима. Краснею от прилагаемых усилий и громкие раскаты хохота прорывают барьеры.
— Ха-ха-ха! — Банан! Гениально! Чудика обозвали бананом и он свернулся сосиской! Умора!
Смеюсь над всей дикостью, происходящей вокруг. Пытаюсь удержать часть веселья, обхватив руками живот. Иначе, точно грохнусь со стула! Нервы сдают, но это давно не новость.
Чудик поморщился. Сердитое лицо багровеет, плотно сжатые губы белеют от напряжения, уголок рта нервно задёргался. Парень угрожающе смотрит на особу, хохочущую напротив.
Щеку бледной девчонки испачкала зелёная тина. Красный румянец проглядывает сквозь колыхание спутанной чёлки. Слабо заметный шрам алеет от напряжения на виске, пока тридцать два жемчужно-стальных зуба сверкают от неудержимого хохота. Очки ходуном отплясывают на кончике носа, открыв плотно зажмуренные глаза.
Залюбовавшись, сердитый парень не замечает, как внутри разгорелось неудержимое веселье. Оковы приличий и предрассудков слетают и он тоже начинает смеяться, тихо поначалу, но беззаботный хохот нарастает.
"Заразительно неадекватная!" — понимает Ган.
Шумное веселье молодых людей вызывает интерес старого бармена. Из кухни выглядывает девушка в фартуке, прикрываясь цветастой ширмой и опасаясь убирать пустые миски у таких странных посетителей.
— А если назовут апельсином, связку гранат найдёшь, вместо пистолета?
— Да я настолько крут, что и гранатомёт найду! — задорно воскликнул Ган.
Напоминание о стрельбе в самолёте окатило ушатом холодной воды и глушит веселье. Спасая чью-то жизнь, соединяешь со своей навсегда. Необходимо знать человека, чью судьбу можно было оставить на волю случая. Сейчас момент более чем подходящий.
Заправив спутанную чёлку за ухо, я снимаю Фарэры. Наклоняюсь к шутнику напротив. Парень собрался балагурить дальше и думает рассказать что-то весёлое. Спрошу-ка нечто забавное.
— Тётку, убил бы при дочери? — вкрадчиво интересуюсь.
Взгляд диких глаз сложно выдержать, особенно слишком неправильного правого. Парень застывает на месте.
— Несомненно, — шепчу и выплёвываю: — крут…
Общее веселье эмоционально сблизило и мимику напротив читаю легко. Удивление на помятом лице сменяет стыд, под весом которого парень отводит взгляд в сторону. Со временем, из подобного стыда куют
— Вопрос дурацкий… — медленно киваю, прикрыв глаза.
Парень нахмурился и недовольно уставился. Обиделся, похоже…
— Нужно было предупредить, что я с придурью…
Примирительно улыбаюсь.
— Хотя… Разве не заметно сразу?!
Изображаю цветочек, окружив задорный оскал ладошками, полными стальных колец.
— Значит, поскользнулся на банане в самолёте? — дурашливо подмигиваю. — Но я знаю, что с ними не пускают! И кто врёт?
Парень тяжело вздохнул и покачал головой.
— Естественно, ты не в курсе, что значит для корейца, когда его называют бананом, — утверждает Ган.
Улыбаюсь и отрицательно кручу головой.
— Что знаешь о семье Пак? — заинтересовался Ган и уточняет, с тем выражением, каким спрашивают прописные истины: — О той самой семье Пак?
Фарэры вернулись на законное место. Прекращаю валять дурака и равнодушно пожимаю плечами. Кто их вообще разберёт? Этих «Паков» пол Кореи, а остальные «Кимы».
— Ты точно из Пукхан! — хмыкнул Ган и уверенно продолжил: — В нашей стране все знают семью Пак. Мы довольно богаты и сказочно патриотичны. Это первое, — начинает перечислять чудик, явно копируя кого-то ещё. — На острова мне удалось слинять отдохнуть от всего этого… Дорвался до безграничного веселья и спустил пар! Сильно напился, — хмуро признался Ган. — Шикарный виски, развлекуха, никаких планов и полный отрыв. Это второе. Дела семьи, это дела семьи и иногда срывают назад. Резко и без вариантов. Это третье. Ну и четвертое, радикальное… Спешка и хватание за всякую гадость ведут к катастрофе! Твоя правда. Мне под руку попалась бутылка с водой, сушняк начался реально дикий. Сказать, что было в воде?
Пристально изучаю чудика, который сумрачно уставился на опустевшие миски. У богатеньких свои причуды и своя атмосфера…
— Отрава возникла случайно? — недоверчиво уточняю.
— Маловероятно, — спокойно ответил Ган и поднимает испытующий взгляд: — Рано или поздно мы узнаем тех, кто подмешал в воду эту дрянь. И их не станет. Факт. Поэтому меня крайне интересует, что связывает тебя со всем этим.
Какая чушь! Скалюсь правым уголком рта.
— Решение дать таблетку было спонтанным! Дать в морду тоже! Остальное вообще дичь полная! А свои угрозы засунь сам знаешь куда!
Парень примирительно выставляет руки.
— Понятно, для тебя всё нелепая случайность. Весь тот пятничный вечер. А меня специально поставили под груз обстоятельств. Пришлось лезть в самолёт, с огромными глюками! И кое-кто усложнил задачу многократно. Понимаешь?
Дурацкое обвинение пропускаю мимо ушей. Чудик удумал за что предъявить! Хотя действительно нелепо. Нашла коса на камень… Встретились две неадекватности в воздухе. Сочувствия к парню не испытываю — случайности не повод размахивать оружием. Тем более в летящем самолёте и среди пассажиров. Чревато.