Анталион
Шрифт:
– Проходите.
Я просматриваю свое расписание в наручном проекторе – у нас с Ником разное количество учебных часов и совпадает только один перерыв.
– Ник, встретимся на третьем перерыве в обеденном корпусе, он как раз открывается в это время.
Ник послушно кивает головой и смотрит на меня с грустью:
– Удачи, Лив.
– И тебе, Ник. Всё будет хорошо, нужно потерпеть до перерыва и вновь увидимся.
Мы расходимся с Ником уже на втором этаже – он отправляется искать свою аудиторию, а я поднимаюсь на четвёртый этаж в поисках своей. Внутри школа оказывается ещё хуже, чем снаружи – из
– Ты Томпсон?
– Да.
– Пройди на последний ряд, займи любое свободное место.
Он всё так же вяло взмахивает рукой в неопределенном направлении, я расцениваю это как сигнал того, что могу проходить.
В первом ряду я замечаю тех девчонок, что шли перед нами. Одна из них, с жёлтыми, как солома волосами, провожает меня заинтересованным взглядом, подперев рукой подбородок. Словно сонная кошка, осматривая меня с головы до ног, она всё шире открывала глаза от заинтересованности мной. Мысленно я прощаюсь с надеждой на спокойное окончание учебного года. Последний ряд аудитории практически пуст и я занимаю место у окна.
Вскоре лекция начинается, ставни на окнах опускаются, и включается проектор – один из немногих предметов, который не вяжется своим видом в данной обстановке. Проекция начинается как всегда с вида Анталиона – столицы нашего одноименного государства. После начинается показ главной военной академии столицы – бесконечные аллеи, огромные корпуса для тренировок, досуга, занятий и отдыха. Новейшая техника, оружие, здания и даже люди – всё это кажется художественным вымыслом. Разве может это всё сосуществовать в одном государстве вместе с тем, что находится за окном, рядом с которым я сижу?
Хвалебная часть про столицу заканчивается и начинается лекция про события шестидесятилетней давности. Тогда после долгих кровопролитий, наше государство воевало с соседними, пытаясь устроить там перевороты, силами местных военных. Самые прозорливые, примкнули к Анталиону первыми, но решили диктовать свои условия. Столице были крайне важны эти земли, для поставок вооружений для двух других округов. Территория была разорена: власть, что пыталась навязывать свои условия, и простые люди, что оказывали сопротивление столице – были уничтожены. Вскоре им был присвоен девятнадцатый номер. Так в составе нашего государства, сначала появился самый малонаселённый округ, а после присоединились ещё два округа – двадцатый и двадцать первый. Столица финансировала диверсантов и местных военных, что устранили действующую власть, тем самым не запачкав руки и формально оставаясь не причастными к переворотам в этих двух округах.
Преподаватель нудным голосом комментирует кадры с проектора, которые рассказывают о том, как мятежники из Анталиона, недовольные кровопролитием, устроенным в девятнадцатом округе, пытались
Столица, все средства и налоги вкладывала в финансирование разработок новейшего оружия, аналогов которого не было бы у других государств. Многие были недовольны таким раскладом. Даже те, кто жил в самой столице сытой жизнью, были не рады этому. Мятежники быстро поплатились за подобное кощунство.
Каждый год этой войне придается всё больше смысла и значения. Факт этого события преувеличивается, а празднования из года в год в этот день становятся всё пышнее. Но только в самой столице. В округах отмечался лишь один праздник – день присоединения округа к Анталиону. Празднование в столице можно было посмотреть по телевизору или прийти на главную площадь, чтобы посмотреть на праздник благодаря проекции. Всё это было сделано, чтобы вызвать патриотизм у населения, заставить их восхищаться величием собственного государства.
Сенат закатывал праздники, прикрываясь президентом. Выбирая его из года в год, они дали, таким образом, самим себе все полномочия для повышения налогов и увеличение финансирования армии. Следом последовала реформа по усложнению школьной программы и дальнейшего обучения после школы, чтобы население не думало ни о чём кроме своих насущных проблем – как заработать себе на еду и жильё. И как спастись от нового вируса, слухи, о котором, разрастались как грибы, пугали и будоражили воображение некоторых до сумасшествия.
Мама говорила, что болезнь протекает как тяжёлая форма воспаления легких – высокая температура, человек не мог дышать. Чаще всего болезнь заканчивалась летальным исходом, но если человек выздоравливал, то в худшем случае на лице и теле оставались некрасивые тёмно-фиолетовые пятна, и, ни о каком сумасшествии и речи быть не может. Но всегда найдутся фанатики, которые будут готовы растерзать человека, который смог выздороветь. По началу, всех переболевших травили и избивали, веря в то, что они безумны и могут наброситься в любой момент.
В последний год эпидемии разработанная вакцина спасла многие жизни, но это было в столице, в округ они поступили для военных. Для всех остальных был дефицит. Когда я пошла в школу, вакцина стала доступнее и для простых людей. Из-за эпидемии появились коммуникаторы, были отменены бумажные деньги, и был введен запрет на транспортное сообщение между округами, что стало на руку столице. Так контролировать людей стало ещё легче.
Как не странно, но всё это работало – многие поверили, что президент не знает об их проблемах, всё дело в сенаторах, которые скрывают правду от него. Что ж, президент, от которого так легко скрыть правду не должен им быть – истина понятная и ребёнку, но видимо истина сложнее, чем я думаю. За этими раздумьями меня застал врасплох чей-то звонкий голос:
– Привет!
Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук голоса: на меня, улыбаясь, смотрит девушка с жёлтыми волосами. Её ясные голубые глаза, без тени стеснения осматривали моё лицо. Тёмные ресницы и брови, контрастировали с цветом её волос. Облокотившись на мою парту, она кокетливо поправляет волосы, нагло рассматривая меня. Видимо, она здесь главная красотка.
– Привет.
Отвечаю я, удивляясь тому, как она встала возле моей парты. И без того вверх натянутая юбка, задиралась до неприличия.