Антидева
Шрифт:
Одни целовали ее, набирая нужную скорость, при которой член легко вонзался и выходил из плоти, доставляя максимальное удовольствие. Другие во время совокупления держали дистанцию, смотрели Эммануэль в лицо. Общаясь с каждым из партнеров, девушка на деле применяла знания, полученные от Жана, использовала техники и приемы, которые всегда радовали мужа – у незнакомцев они тоже имели успех. Когда партнеры рычали от удовольствия, Эммануэль с благодарностью и любовью вспоминала мужа, сделавшего из нее сексуального эксперта, каким она вовсе не была, отдавая ему свое лесбийское девство.
По всеобщему молчаливому соглашению – наверное, по приказу моряка –
В определенный момент Эммануэль стало больно. Затем она перестала чувствовать и думать. Ее оставили в покое. И тут она поняла, что забыла сосчитать любовников.
Позже ее разбудил голос. В комнате стало еще холоднее, чем прежде: наверное, многие ушли.
Эммануэль понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто с ней разговаривает. Света хватало, но глаза после сна видели плохо. Сначала Эммануэль разглядела по обе стороны от себя ноги: и какие ноги! А над ногами – потрясающее сексуальное тело, молодое лицо, чувственные губы, густая шевелюра, лобок – чрезмерно выпуклый и словно подбитый мехом. Эммануэль уже видела его под купальником, который ничего толком не закрывал. Это была простая полоска хлопковой ткани, врезающаяся в вагину и эротично выставляющая напоказ половые губы. Даже откровенная нагота не выглядела бы столь сексуально. Эммануэль почти пожалела о том, что притягательного бикини больше нет. С другой стороны, девушка возбудилась при виде дерзкого лобка – если бы она слегка приподнялась, он оказался бы на уровне ее губ. Ах, нет! Лучше бы он сам опустился на ее лицо, чтобы она могла втянуть в себя, словно мякоть устрицы, содержимое прекрасной раковины любви.
Внезапно боль прошла, по телу пробежали мурашки. Загадочный орган незнакомки по-прежнему находился в отдалении.
– Я знаю вас, – наконец произнесла Эммануэль, словно для того, чтобы убедиться в реальности происходящего. – Я видела вас у бассейна. Но ваше имя мне неизвестно.
Затем Эммануэль добавила:
– Вы львенок.
– Меня зовут Мерве, – сказала девушка. – Римляне предпочитают называть меня Фьяммой [21] , потому что я жгу их, словно пламя, или Ренатой [22] , потому что я возрождаюсь из их пепла. Мой любовник называет меня Мара, как индийского демона. Но я также Майя. И Лилит.
21
Fiamma – пламя (ит.).
22
Renatus – рожденный заново, возрожденный (лат.).
– Здорово,
– У меня есть и другие имена, но не для этой ночи. Именами, которые я упомянула, я предпочитаю называться, когда на мне нет одежды.
Сощурив глаза и оставаясь серьезной, она добавила:
– Разумеется, у меня есть и мужские имена для тех дней, когда я играю роль мальчика.
Эммануэль подняла брови. Затем решила принять ситуацию, как есть. В конце концов, наверное, нет ничего невозможного для столь странного существа. Эммануэль, однако, не удержалась от шутки:
– Надеюсь, вы не сбриваете волосы, когда превращаетесь в мужчину.
«Было бы печально, – подумала Эммануэль. – Эти великолепные джунгли куда гуще, чем у меня. Волосы такие пышные, такие золотые. Как настоящее китайское золото с алым отливом. Какая разница, мальчик или девочка? Я хочу ее».
Глазами Эммануэль пожирала вход в храм любви.
Странная девушка тоже изучала Эммануэль, критически оглядывая ее с головы до ног:
– Жаль, что вы не появились в Сиаме раньше. Я бы дорого вас продала!
Львенок подступил к Эммануэль ближе, словно давая понять – не все еще потеряно.
– Но ничего. Случай еще представится.
– Вы продаете женщин? – спросила Эммануэль.
Эммануэль не ждала ответа. Она думала о том, что львенок, должно быть, относится к породе существ, не ведающих ни добродетели, ни порока, ни виноватых, ни невинных, ни возраста – лицо выглядело лет на десять, груди – на двадцать, а волшебный орган, наверное, существовал вечно. Он мог бы принадлежать ангелу или дьяволу.
– Где Ариана? – поинтересовалась Эммануэль.
Мерве внимательно смотрела на губы Эммануэль.
– Пойдемте со мной в ванную комнату, – непринужденно бросила Мерве так, словно ее фраза не имела никого значения.
«Интересно – зачем?» – подумала Эммануэль. Она была уверена в том, что Мерве не станет заниматься с ней любовью, во всяком случае – не так, как это делают другие. От большинства женщин-львов можно ожидать чего угодно. Но чего на этот раз? Эммануэль смутно догадывалась. Она согласилась последовать за Мерве. Только бы подняться с пола…
Внезапно появились слуги с подносами яств и отвлекли Эммануэль от львенка. Создавалось впечатление, что во дворце Малигат только и делают, что любят и едят. Завидев еду и напитки, Эммануэль поняла, как сильно проголодалась.
Девушка не помнила, видела ли раньше своих сотрапезников, однако они показались ей красивыми. Все сидели на тех самых подушках, на которых еще недавно любили. Интересно – эти люди занимались с ней любовью? Эммануэль хотела спросить, но решила, что оставаться в неведении – более пикантно.
Настал час курения. Комната наполнилась новым ароматом и голубоватым дымом. Эммануэль не курила, однажды попробовав, она навсегда отказалась от этого занятия. Кто-то сказал:
– Воздух так нежен, что не дает умереть… [23]
Где она читала эти слова? Она не помнила. Больше она не хотела спать. Но усталость брала свое.
– Что вы намерены делать со своим мужем? – спросил молодой человек, расположившийся рядом с Эммануэль.
Она скорчила гримасу: вопрос был сложным.
23
Гюстав Флобер (1821–1880) о тунисском острове Джерба.