Антигерой: адаптация
Шрифт:
— Не волнуйся, Мэттон, всё под контролем.
Старик лишь слегка улыбнулся, глядя на самоуверенного мальчика.
***
Конный отряд кочевников быстро приближался к деревне. Между ними и крестьянами оставалось всего лишь пара сотен шагов, когда на деревню посыпался первый залп стрел. Налётчики стреляли на скаку, не видя своих целей, но даже так некоторые стрелы нашли своих жертв. Со стороны крестьян лучников было мало, всего около четырёх десятков охотников, которые время от времени отвечали разрозненными выстрелами в гущу всадников.
— Всем укрыться! Быстрее! Щиты вверх! У кого нет — прячьтесь за дома, живо! Они сейчас пойдут на второй
Оборона деревни, хоть и была организована на скорую руку, но всё же изрядно мешала кочевникам взять деревню с наскока. Всё пространство между домами было забаррикадировано так, чтобы оставить налётчикам единственный доступный вход, где и сосредоточились основные силы защитников деревни. Налётчики постепенно окружали деревню и на скаку посылали стрелу за стрелой. Как бы крестьяне не укрывались от стрел, постепенно становилось всё больше раненных и убитых. То тут, то там слышались крики, которых со временем становилось всё больше. Из-за того, что основной целью нападающих был грабеж, они не поджигали зданий, иначе положение деревенских жителей стало бы в разы хуже.
Когда деревня полностью оказалась окружена вражескими воинами, дождь из стрел на время прекратился и нападающие попытались прорваться через баррикады. Первый их натиск, пришедшийся именно по открытому проходу в деревню, был встречен слаженными действиями защитников, которыми руководил воин в кольчуге. Уперев копья в землю, они преградили путь налётчикам, встав в три ряда. Налетевшие на острия копий кони, израненные, падали на землю, образовав ещё очередную преграду, через которую кочевники не могли прорваться. Раздался свист командира защитников деревни и лучники, стоявшие за рядами копейщиков, отправили несколько залпов стрел в гущу замешкавшихся врагов.
Всё это время Талер и Элин прятались за повозкой, которая стояла недалеко от дома Мэттона. Если сказать точнее, то прятался в основном Талер, который сидел, закрыв себя и Элин деревянной крышкой одного из ящиков, достаточно толстой, чтобы выдержать попадание стрелы. Девочка же всё время вставала на секунду-другую и посылала по несколько стрел в кочевников, после чего вновь пряталась за повозку, спасаясь от ответных выстрелов. Каждый раз, когда Элин отправляла стрелу в полёт, один из врагов выпадал из седла, сраженный насмерть. Даже с помощью такого простого лука, годившегося в руках обычного человека разве что для охоты на мелкого зверя, она творила чудеса на поле боя. Несколько крестьян с луками, находившиеся рядом с ней, не могли поверить своим глазам, ведь девчонка, которой на вид было около десяти-одиннадцати лет, в одиночку уже смогла убить почти что два десятка врагов.
— Эй, зелёные волосы, ты где так научилась стрелять? — спросил один из них.
— Больше нечем было заняться в лесу, вот и тренировалась, — ответила девочка, переводя дух.
— Это же сколько надо было тренироваться? — задал риторический вопрос Талер.
— Тридцать лет, — ответила Элин, вставая и посылая ещё одну стрелу во врагов. Предсмертный крик одного из кочевников ознаменовал очередное удачное попадание.
— Чтооо? — хором удивились крестьянин-лучник и Талер.
— Менадеи взрослеют медленнее, чем люди, так что для нас это ещё возраст, когда тебя все считают ребёнком, — спокойно ответила она.
— Они прорвались! С юга! Они прорвались! — раздался крик.
— С запада прорыв! Они уже здесь! — на центральную площадь выбежал мужчина, а следом за ним прискакали несколько налётчиков, один из которых
После того, как оборона была прорвана сразу с нескольких сторон, в рядах защитников начался хаос. Кочевники и крестьяне сошлись в рукопашной и, хотя кое-где защитникам деревни и удавалось взять верх, но по большей части нападающие легко справлялись с ними. Сменив луки на дубины, цепы и арканы, они старались не убивать крестьян, а оглушали и вязали их, чтобы потом продать на невольничьих рынках.
— Элин, надо уходить! — последний раз взмолился Талер.
— Нет, я их не брошу! — выкрикнула девочка.
Она в очередной раз вскинула лук и послала ещё две стрелы прямо в скачущих к ней кочевников. Один из нападавших успел добраться и до Талера, подскакав к нему вплотную, но мальчик сумел ловко увернуться от летящей ему в голову дубины и, ловким и быстрым ударом меча, подрубить ногу его лошади, которая кубарем покатилась по земле, придавив наездника своим весом. Мальчик, бросившийся в догонку, напрыгнул на кочевника и колющим ударом в грудь добил нападавшего.
— Аааа! — раздался крик Элин за его спиной.
Обернувшись, Талер увидел, что менадеи, выронив из рук лук, пытается удержать петлю, накинутую ей на шею одним из налетчиков. Он бросился к ней на выручку, но путь ему преградило сразу трое врагов. По всей деревне слышались крики мужчин и женщин, которые, не выдержав натиск кочевников, оказывались связанными, либо лежащими без сознания от полученных травм. Последние очаги сопротивления были почти подавлены, и мальчик краем глаза увидел, как некоторые налётчики, заранее празднуя победу, начали прямо на поле боя срывать с женщин одежду.
«Я этого не хотел, но видимо придется, иначе из-за безрассудства Элин я точно никогда не доберусь до Паремии» — глядя на творящееся вокруг безумие, подумал Талер.
— Мадракан Когэйн! — выкрикнул Талер, вскинув левую руку вверх и, присев на колено, нанёс удар по земле открытой ладонью.
***
Когда на центральную площадь ворвались враги, Элин уже поняла, что защитники деревни проиграли в схватке. Кочевники, найдя несколько слабых мест в выстроенной крестьянами обороне, получили абсолютное преимущество. И хотя многие жители деревни неплохо владели оружием, и некоторым из них удавалось встретить всадников копьями, организованным войском они не являлись, а поэтому их нестройные ряды были довольно быстро смяты под натиском людей, всю свою жизнь посвятивших военному ремеслу.
Элин успела сделать несколько выстрелов, поразив приближавшихся к ней врагов, но тут её шею сдавила верёвка, не позволяя ей нормально дышать. Она схватилась за нее обеими руками, со всей силы стараясь освободиться, но держащий её как на поводке кочевник, мерзко рассмеявшись, потащил на себя. Девочка упала на землю и на её глазах проступили слёзы от боли, нехватки воздуха и обиды на себя.
«Талер, прости меня, я не должна была втягивать тебя в это» — подумала менадеи.
Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела и осознала творящиеся вокруг бесчинства. Люди кричали что есть сил, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции от близившегося поражения, когда весь их мир рушился на глазах. Некоторые плакали, часть из тех, кого она увидела, совершенно отрешенно от всего мира сидели посреди поля боя с пустыми глазами, оцепенев от постигшего их горя. Только небольшая группа, примерно в два десятка воинов, продолжала держаться вместе и сражаться насмерть из последних сил.