Антитерра

Бекесов Георгий

— Идёмте со мной, не бойтесь, аквилонский офицер никогда не обидит женщину.

— Вы северянин, — она испуганно и с удивлением посмотрела на Адриана.

— Аквилонец, — зло произнёс Адриан и опять взял девушку под руку.

Дом Валенрода находился недалеко, и они быстро дошли туда. В квартиру девушка зашла осторожно, внимательно оглядываясь по сторонам, не произнося ни слова, будто она онемела.

— Вы, наверное, голодны? — спросил Валенрод.

— Нет, — чуть слышно ответила девушка.

Через пять минут она сидела за столом,

уплетая всё, что выдали лейтенанту вчера по карточкам. Адриан стоял у окна, его китель был распахнут, руки опущены в карманы. Он поворачивался на мгновение, смотрел на девушку и тут же отворачивался обратно, смотря на пустынную улицу. 'Милое личико'- подумал он, хотя, нужно сказать, отметил это ещё при встрече.

— Откуда у вас запасы еды? — спросила девушка, словно между делом.

— Теперь это не важно, — ответил Валенрод, усмехнувшись, — больше у меня их нет.

Она смущённо посмотрела на него, прекратив есть, отложив в сторону ложку и ломоть хлеба, что были у неё в руках.

— Ешьте, не бойтесь, я с голода не умру, — усмехнулся Адриан, через плечо посмотрев на воровку.

— Почему вы так добры ко мне?

— Добр? — чуть не перейдя на крик, он повернулся и, вытащив руки из кармана, злобно посмотрел на девушку. Но сразу же успокоился, на его лице появилась слабая улыбка, а взгляду вернулось прежнее добродушие. — Никогда, запомните, никогда не называйте меня добрым, иначе я восприму это как оскорбление.

— Почему? — удивлённо спросила девушка.

— Только сильный имеет право быть жестоким, только слабому необходимо быть добрым, — громким шёпотом произнёс Адриан, пройдя по комнате.

— Тогда почему вы это делаете?

Валенрод подошёл к столу, чуть отодвинул стул, повернул его, положил локти на стол, сцепил руки в замок, приложив их к краю левого виска, практически загородив ладонью глаз.

— Гордыня, гордыня проклятая. Понимаете ли, сударыня, как человек воспитанный на приключенческих романах, помогая девушке в беде, я подсознательно начинаю казаться самому себе героем, этим и объясняются мои поступки. И напротив, бросив вас, я бы просто перестал себя уважать. Если уж нам мужчинам сейчас тяжело, то, что говорить о женщинах. Не помочь вам хоть чем-нибудь было бы преступлением с моей стороны.

Девушка пристально посмотрела на Адриана, словно пыталась удостовериться, что он не сумасшедший, потом вдруг отвела взгляд и спросила осторожным голосом:

— Когда появился патруль, вы спросили мою национальность, почему?

— Что здесь неясного? Одно дело, если вы мереянка или сенерийка, эти нации я, как аквилонец, хотя бы не презираю. А вот вересийцы или хряки паршивые народы, варвары и сволочи.

— Кто?

— Хряки? Так мы называем харанкийцев, оттого, что жрут много. Сейчас, небось, из них половина сдохла от голода.

— Разве это имеет сейчас значение, какой человек нации, сейчас ведь все…

— А сейчас ничего не имеет значения! — Валенрод вскочил с места и сделал несколько шагов по комнате. —

Ничего. Благородство, честь, верность, какое сейчас всё это, чёрт возьми, может иметь значение. Только одно важно, чем бы брюхо набить, и всё. Для этого все средства хороши, я прав?

Он подлетел к столу, опершись руками, подался вперёд так, что его лицо оказалось прямо перед лицом девушки, и посмотрел ей прямо в глаза. Она испуганно глянула на Валенрода и тут же, не выдержав его взгляда, отвернулась в сторону.

— Я никогда раньше не воровала, — произнесла девушка дрожащим голосом, — поймите, у меня выбора не было…

— Я понимаю, — тихо спокойно произнёс Адриан. — И чем раньше вы занимались, я тоже прекрасно понимаю. И то, как жить на иждивенческую норму, я тоже прекрасно понимаю, я ведь не сразу лейтенантом родился. Возможно, встреться мы при иных обстоятельствах, я бы принял вас за вполне приличную девушку, но сейчас, — он сочувственно покачал головой. — Сейчас вся ваша жизнь у меня как на ладони.

Она ничего не ответила, только наклонила голову, не смотря на Адриана.

— Бросьте, — Валенрод сел рядом с ней и, аккуратно кончиками пальцем прикоснувшись к её подбородку, поднял лицо, чтобы она смотрела на него. — Я же вас не виню. Лучше скажите, как вас зовут? Вы до сих пор не представились. Я Адриан, Адриан Валенрод.

— Генриетта, Генриетта Веттершаль.

Валенрод осторожно взял и поцеловал её руку.

На следующее утро девушку разбудил мягкий, но, в то же время, строгий мужской голос:

— День добрый, сударыня, — рядом с кроватью, на стуле, боком к спинке, облокотившись на неё, сидел Валенрод, как всегда в военной форме и как всегда с расстёгнутым кителем.

Она приподнялась и заспанными глазёнками посмотрела на лейтенанта.

— День?

— Без четверти двенадцать, — Адриан достал из внутреннего кармана часы и повернул их циферблатом к девушке, чтобы та могла видеть время.

Генриетта, воскликнув, хотела вскочить с кровати, но, постеснявшись Адриана, тут же прилегла, прикрывшись одеялом. Валенрод встал и, подойдя к окну, посмотрел на улицу. Руки он по своему обыкновению сложил за спиной. Он услышал, как сзади скрипнула кровать, потом послышался звук шагов. Тем временем девушка заметила, висевшее на вешалке, зацепленной за ручку антресоли, платье.

— А чьё это…

— Моё! — Ответил Адриан, повернув на мгновение голову и бросив взгляд на девушку. — Знаете ли, управлять самолётом в брюках и военном мундире чертовски неудобно, поэтому перед тем как сесть за штурвал я всегда надеваю платье или что-нибудь подобное.

— Правда?

— Разумеется, — Валенрод рассмеялся и ещё раз с улыбкой посмотрел на неё, тут же отвернувшись. — Если серьёзно, то я подумал, что вам нужно носить что-нибудь поприличней того, в чём вы были вчера. Так что, сегодня утром немного прогулялся по городу и заодно подобрал вам наряд. Насчёт размера, я смотрел на глаз, так что может не подойти, хотя должно.