Арденны
Шрифт:
— Алик, придержи язык, — Маренн рассердилась ни на шутку. — Не надо устраивать балаган.
— А что? — Науйокс усмехнулся. — Ты сама послушай, кого ты воспитала, Маренн. Это же уму непостижимо. Она носит черный мундир, у нее маузер в кобуре, погон на плече, а что она говорит? И это офицер?
— Это не офицер, — отрезала Маренн, — это секретарь бригадефюрера и переводчик с английского и французского языков. Весьма неплохой переводчик, кстати. И с бригадефюрером не могут работать люди, которые не состоят в организации
— О высоких моральных качествах — да! Что-то было, рейхсфюрер высказывался, — согласился Науйокс. — Но вот насчет наивности — вряд ли. Кстати, чтобы долго не мучиться, познакомьте меня с этой фрейлейн Ингрид, — предложил он. — Тем более что даже мама согласна. У меня все просто, чувства меня не волнуют. Мигом устроим девушке что она хочет — и без проблем. Она и имени моего не узнает. А приятно. Давай адресок, Джилл. И больше не морочь себе этим голову.
— Не вздумай, — предупредила дочь Маренн. — Я не сомневаюсь, что он все устроит, такой мастер. Но как мы потом будем смотреть в глаза фрау Ирме? Тем более что она сейчас в клинике.
— Ты сначала Ирме что-нибудь устрой, — негромко заметил Скорцени. — А потом уж молоденькими девушками займешься. А то ты с Ирмой план не выполнил, а уже решил свернуть в сторону.
— Так на стороне всегда интереснее.
— Вот вы смеетесь, — Джилл вздохнула. — Но по-моему вообще так говорить — это какой-то бред. Приведи мне, чтоб ростом от ста восьмидесяти, блондин, со светлыми глазами. И обязательно в черном мундире.
— Я подхожу, — откликнулся Науйокс. — Дай адресок, Джилл. А что, Ральф разве не таков? Вот твоей подруге и завидно.
— Да, Ральф таков, — Джилл пожала плечами. — Но Ингрид с ним не знакома, и я ей даже не говорила никогда, Да и сама я никогда не думала, как она. Мы просто многое делали вместе, выполняя распоряжения бригадефюрера, и так получилось, я даже сама не знаю, как все это получилось. Как-то поздно вечером, я разбирала какие-то папки, он наклонился и поцеловал меня. Я испугалась. Просила больше никогда так не делать. Но потом он уехал в командировку. И я, сама не знаю почему, бросила службу и побежала встречать, когда увидела, что машина въехала во двор и он вернулся.
— Девочка моя, — Маренн обняла ее за плечи, — я когда-то пробежала чуть не три мили по глубокому снегу, даже не заметив этого, чтобы успеть сказать английскому лейтенанту свое имя. А он даже не спрашивал меня. Просто прошел мимо, и только.
— Но потом вернулся, как все мы знаем, — добавил Науйокс. — И написал целую дюжину твоих портретов, да и вообще наделал много разных дел, так что у твоего папочки волосы дыбом встали.
Под окном остановилась машина. Джилл вскочила со стула и подбежала к окну.
— Это Ральф. Бригадефюрер просил меня сегодня приехать на полчаса раньше. Мне надо идти. Мама, — она повернулась к Маренн, — ты, пожалуйста, я тебя прошу…
В глазах девушки блеснули слезы. Мать подошла и обняла ее, проведя рукой по волосам.
— Не волнуйся. Я уезжаю не в первый раз. Все будет хорошо.
— Я хотела спросить, мама, — Джилл отстранилась, заглядывая ей в лицо. — Можно, пока тебя не будет, Ральф останется здесь? Но ненадолго.
— Не то что останется ненадолго. Я бы даже просила его пожить здесь с тобой, — ответила Маренн. — Мне будет спокойнее. Я бы вообще почаще приглашала его оставаться у нас, а то от некоторых, — он бросила взгляд на Науйокса, — просто не протолкнуться. Как будто у них нет своего дома.
— А мне у вас больше нравится, — ответил Алик просто и предупредил: — Джилл, ты имей в виду, я к тебе сегодня зайду, так что адресок подготовь. А не то я доложу прямо рейхсфюреру, что ты препятствуешь воспроизведению элиты нации.
— Ты Ирме сначала доложи, — одернул его Скорцени. — А потом мы посмотрим, не убавится ли твой пыл.
— Иди, иди, — Маренн проводила Джилл до дверей, помогла надеть ей плащ, еще раз обняв, поцеловала в лоб и в щеку.
— Ничего не бойся, девочка моя, мы скоро увидимся.
Потом закрыла за дочерью дверь. В окно она видела, как Ральф вышел из машины, открыл перед Джилл дверцу, она юркнула в с «мерседес», и машина уехала.
— Как ты думаешь, — Маренн открыла глаза и прислонилась щекой к плечу Скорцени. — Алик все-таки взял у Джилл адрес этой ее подруги Ингрид?
— Что это ты вспомнила? — не открывая глаз, он поцеловал ее шею. — Нет, я даже уверен.
— Почему?
— Наверняка Ирма в тот же день выписалась из клиники и взяла его под свой контроль. У нее нюх на все его похождения. И никакой профессор де Кринис ее не удержит, если Алик решил где-то развлечься на стороне. Сколько я знаю их обоих, она не пропустила не одного такого случая.
— Господин оберштурмбаннфюрер, — за дверью послышался голос Цилле. — Самолеты.
Скорцени поднял голову.
— Сколько времени?
Маренн наклонилась и взглянула на часы.
— Сейчас около пяти.
— Пора.
Он встал, быстро оделся и, поцеловав ее, вышел. Маренн тоже начала одеваться. Вдалеке послышался гул. Он нарастал с каждым мгновением.
Маренн застегнула китель, скрепила волосы на затылке. Взяв плащ, тоже спустилась вниз.
— Они спросонья, что ли? — услышала она в гостиной резкий голос Скорцени. — Чуть не полгруза сбросили на Стумон, а там уже американцы. Дайте мне Пайпера.