Аркан
Шрифт:
Сколько лет прошло, а память хранит воспоминания того горького дня. Почему наша память так несправедливо бережет боль утрат и так расточительно относится к радостным событиям нашей жизни, словно каждый день у нас праздник. Наверное, поэтому Арик купил свою первую Zippo в Москве, когда еще был студентом. Именно такую же модель. Черную, без надписей. Она была так дорога студенту. Тогда он впервые получил большую сумму, тут же отправился в дорогой сувенирный магазин и заказал себе черную модель Zippo из Америки. По утверждению менеджера зажигалку купили специально для него на аукционе. Именно из тех, что закупило командование США для военнослужащих в 1943. Был и соответствующий сертификат, и счет с аукциона, но более всего говорила о себе сама зажигалка. Потертая, с царапинами и вмятиной,
Покидая Благовещенск, Аркан купил какую-то одноразовую газовую зажигалку в ларьке, заставив продавца перерыть гору коробок, чтобы найти для него зажигалку, сделанную не в Китае. Надпись, сообщавшая, что родиной современного огнива была Польша, не раздражала беглого зэка. Ему срочно пришлось избавляться от всего, что связывало с событиями последних месяцев. Перстень Филина был спрятан в коробке вместе с самородками, и все это находилась под охраной «Стечкина» под полом старенькой дачи в Щемилово, снятой им пару недель назад.
Беглый зэк осторожно подбирался к столице, сначала ненадолго остановившись в дачном поселке недалеко от Старой Купавны. Изображая свободного художника, стесненного в средствах, он пристроился до конца лета в убогом домишке, громко именуемой загородной дачей. Чтобы не выглядеть полным идиотом, долго торговался с бабулькой, уговаривая скинуть пятихатку. Пообещав не курить в доме и часто уходить рисовать натуру, он обрел временную базу.
Найденный в сарайчике садовый инвентарь, позволил организовать надежный тайник для «золотого запаса». Летом почти все домики в поселке были заселены шумными столичными семьями, вырвавшимися на природу из своих бетонных коробок. Территорию охраняли отставники из местной конторы, да и окна на ночь никто не закрывал, так что опасаться воровства до осени не стоило. А частое отсутствие творческой личности никого не волновало. Тыл был крепким. Единственная ниточка, связывавшая мнимого господина Филина с тяжелым прошлым, был паспорт на имя Виктора Петровича и пачка зеленых банкнот. Ксиву нужно срочно менять. Только сделать это надо было аккуратно, без суеты.
Арик долго взвешивал все за и против, прежде чем позвонить одному знакомому, который был способен обеспечить его подлинным документом. Вопрос был не в том, чтобы за хорошую сумму сделать чистый паспорт, а в том, чтобы среди знакомых не пошел слух о возвращении господина Панова, беглого зэка. Не зря говаривали древние, что с врагами справиться можно, но как быть с друзьями.
– Я так понимаю, – неожиданно подал голос Аркадий Михалыч, – что мы решили прогуляться.
– Не мешало бы зайти в супермаркет, – вторил ему голос этнографа.
– Неужели? – попытался возразить Арик.
– Продукты заканчиваются, – аргументировал Аркадий Михалыч, – да и зажигалку бы правильную поискать…
– Опять они за свое! – в голосе Виктора Петровича стали отчетливо слышны интонации хозяйственной вдовы из Невера. – О деле думать надобно, а не развлекаться.
– Вот тут вы, батенька не правы, – твердо произнес Михалыч. – Наш Чапай хорошо думает, когда атмосфЭра способствуют. Знаете ли…
– Ну, да! – ехидно прозвучал в ответ голос этнографа. – Красной мантии и «Парламента» для начала дебатов маловато. Зажигалочка еще нужна.
– Ша! – цыкнул на них Аркан с улыбкой. – Промедан.
Середина лета в Москве была жаркой. Все водоемы и даже фонтаны столицы были оккупированы жаждущими прохлады. Современные нравы позволяли гражданам, некогда зажатым в тиски коммунистической морали, теперь максимально оголяться у любой лужицы посредине парков и скверов. Жадные взгляды выходцев из аулов и кишлаков, где старейшины еще пытались в строгости держать соплеменников, пытливо блуждали по округлым частям тех, кто не смог купить себе хотя бы на время место у моря, но был в состоянии расслабиться у столичного водоема с бутылкой пива. Среди этих взглядов был еще один. Он не столько оценивал особенности прелестниц, сколько пытался
На пятачке у метро было многолюдно. Палатки и ларечки ровными рядами выстроились в плотный редут перед кафе и магазинами покрупнее. Они отсеивали из толпы тех, кто мог купить только бутылку воды или пачку сигарет от более состоятельных клиентов. Те же, кто мог потратить несколько тысяч и более, гордо проходили мимо витрин с двузначными ценами. Арик быстро заметил на себе оценивающий взгляд из толпы. Но это был не следа к, скорее всего – щипач, высматривающий карася пожирнее. Не останавливаясь, беглый зэк не удержался и улыбнулся в сторону нескромного взгляда, оскалив зубы. Словно волчара, рыкнул мимоходом на шавку, которая, прижав хвост, скрылась за палаткой.
Преступный мир незримо соседствовал с обывателями, наивно полагавшими, что они надежно защищены теми, кто втихаря поддерживал необходимый для промысла порядок, имея свою долю. Огромный мегаполис кормил многих, нужно было только соблюдать границы и правила, установленные вездесущим, пронизывающим все общество понятием. Живи и дай жить другим. Иначе – война.
Прохлада многоэтажного супермаркета отвлекла Арика от размышлений о вековой связке законного и преступного промыслов. Такое же деление на профессии и подчиненность, такая же плата за поддерживаемый порядок и наказание нарушителей, такая же борьба за власть. Оставив заботы по устройству государства парламентариям, беглый зэк вошел в табачный салон с каким-то кавказским названием. Оно абсолютно ни с чем не ассоциировалось, и память отказывалась его принимать, а вот слоган говорил о том, что автор знаком со школьной программой. Более того, в противовес витиеватому готическому шрифту, используемому в названии, слоган был написан привычными плакатными буквами. Он гласил: «Дым сладок и приятен». Это заставило Арика улыбнуться, и он стремительно ворвался в мир сладких табачных грез, громко обратившись с порога к элегантной женщине за прилавком:
– Только вы, красавица, сможете успокоить мое сердце!
Продавщица привычно улыбнулась на шутку вошедшего высокого мужчины. Уверенные манеры выгодно отличали его от иных покупателей, пытавшихся вызвать к себе особое расположение либо пренебрежительным видом знатока, либо подозрительностью дилетанта.
– Что вас интересует? – она смело заглянула в глаза Аркадия, и тот на миг опешил.
Высокая и статная, она не была красавицей в том смысле, как это пытаются навязать глянцевые журналы и реклама на телевидении. Она была настоящей, живой, и в то же время из какого-то иного мира, куда заказан путь простым смертным. В ней чувствовалась порода, как это принято говорить о рысаках или той особой категории умных собак, которые сами себе выбирают хозяина. Наверное, на земле когда-то жили очень красивые и сильные люди, погибшие в каком-то из многочисленных катаклизмов, терзавших нашу планету. Немногочисленная их ветвь, сумевшая спастись, растворилась среди менее красивых и умных, но умевших лучше приспосабливаться к новым условиям собратьям, наследникам иных, тривиальных цивилизаций. Неуловимая грусть во взгляде женщины то ли об атлантах, то ли об ариях, которую не встревожить тугим кошельком или красивой болтовней, так притягивает большинство мужчин, интуитивно жаждущих разбросать свое семя на каком-то особо благодатном поле.
– Что же тревожит ваше сердце? – она еще раз очаровательно улыбнулась. – У нас есть замечательные трубки, сигары, голландский табак, зажигалки… Может быть, кальян? У нас есть возможность заказать по каталогу интерьер из красного дерева для курительной комнаты. Инкрустировать его по вашему выбору…
– Спасибо, нет, – наконец-то нашелся Арик. – Ищу ту, которая предпочитает черную модель Zippo всем остальным.
– Витиевато и похоже на шпионский пароль, – она чуть наклонилась вперед, и в разрезе строгого платья блеснуло кружево. – Наверное, отзыв должен звучать как – «сегодня все кончились, зайдите завтра».