Артефакт
Шрифт:
– Им тоже ничего не светит. Некоторое время я не доступен ни для кого.
– Деловито ответил принц.
– Хорошо.
– Я не стала нервировать Фадора своими подозрениями и недоверием к его способностям.
Так и не став садиться, я внимательно следила за приготовлениями, проводившимися принцем для совершения вызова призрака моего отца. Несмотря на редкое использование полученных в его учебном заведении навыков, у принца неплохо получалось, а главное, он подстраховался даже лучше, чем я предполагала. Прежде наложения основных линий принц на полу начертил охранный контур в виде идеального круга, в котором мог спокойно находиться сам, без ущерба здоровью со стороны неадекватного призрака. Фадор начертил хорошую пентаграмму и прежде чем изменить некоторые черты, предварительно подпитал ее энергией, тем самым усилив ее защиту от
– Про ментальную защиту забыл, - прошипела я, внимательно следя за развитием событий. Фадор недоуменно вскинул бровь, видимо не разобрав мое шипение, однако переспросить, не успел.
Как раз в это время пентаграмма ожила и засветилась молочно белым светом, а потом свет сплошным столбом резко ударил прямиком вверх, параллельно полу, на некоторое время, скрыв внутренности пентаграммы от зрителей. Вызов получился на славу. Даже у меня никогда не получалось это произвести настолько быстро. Через секунду защита опала, рассыпавшись внутри мелкими искорками и оставшись едва заметной светящейся линией на полу, открыла темную туманную субстанцию внутри. Только сейчас осознав, как сильно сжала руки в кулаки, я с трудом разжала сведенные судорогой пальцы и попыталась расслабиться. На меня тоже может действовать ментальность отца, о которой я совершенно забыла, так что пора озаботиться и своей защитой. Краем сознания отметив, с каким изяществом работал принц, я решила позже подробнее расспросить того о степени знаний запретных наук.
Какое-то время темнота внутри пентаграммы оставалась неподвижной, наводя на мысль о неудаче, однако я не собиралась так просто сдаваться. Подавшись вперед и сделав знак Фадору на время устраниться, дабы не привлекать излишнее внимание к своей персоне, я в свою очередь протянула вперед обе ладони и уверенно коснулась ими поверхности зеркала, моментально пошедшего крупной рябью. Магию я как всегда ощутить не сумела, к сожалению, хотя руки прошли спокойно, словно сквозь вязкое масло или мед. Тут же мои пальцы соприкоснулись с чем-то упругим, неуловимо неприятным и совершенно прозрачным. Одновременно с прикосновением башня дала откат, осознав степень опасности для ее пленницы. Мои руки одним махом втолкнуло назад, однако этой малости вполне хватило, чтобы привести в движение темноту внутри пентаграммы. Туманная субстанция взвихрилась, выбросив в сторону моего зеркала темные щупальца и наткнувшись на идеальную защиту в виде зеркала. Запоздало встревожившись на счет башни, вдруг она обрубит мои начинания на корню, я постаралась мысленно послать заряд положительных эмоций своей хозяйке.
На мое счастье, башня не стала предпринимать ответных шагов, затаившись, просто предоставив мне действовать самостоятельно, вдруг, что и выгорит. А в это время внутри пентаграммы начало кое-что вырисовываться. Темная субстанция постепенно выросла до вполне человеческих размеров, явив перед моим скептическим взором долговязую фигуру, облаченную в длиннополый темно-серый плащ с капюшоном, надвинутым на лицо, если таковое имеется у призрака. Плащ скрывал любой намек на половую принадлежность фантома. Если оно надеялось на внезапность и сюрприз, то просчиталось. Эманации отца, в заточении которого я все-таки принимала непосредственное участие, помнила отлично. Даже без наличия магии в моих жилах, плетения я помнила хорошо, и вкус его силы тоже не остался для меня загадкой.
– Ну, здравствуй, - несколько хрипло произнесла я, внимательно следя за манипуляциями призрака. Отца и при жизни сложно было просчитать, что говорить о бестелесном призраке.
– Ззаччем тты меня поодняла?
– Голос отца звучал неприятно, с мерзкими
– Или мне благоддаррить твоего люббовниччка?
– Кем была моя мать, Фаэтина Нежная, - сурово произнесла я, игнорируя злой выпад отца, тоже узнавшего свою дочурку.
– Кктооо?
– Капюшон резко опал, явив моему взору совершенно лысую голову правителя и его большие, чуть навыкате глаза. Удивительно, но морщины, украшавшие лицо правителя последнее десятилетие до его кончины, никуда не делись.
– Ззаччем она ннужжна?
– Рассказывай, что знаешь, - я едва заметно вздернула верхнюю губу, наконец, несколько расслабившись, отца полностью поглотил мой интерес к Фаэтине.
Понимая, не в его возможности особо ерепениться, я могу развеять его дух таким образом, что он никогда не найдет покоя, правитель сморщился, но стал покорно рассказывать, даже забыв о шипящих и рычащих звуках, присущих его теперешней ипостаси.
– Что ты хочешь узнать о ней? О, неблагодарная дочь?
– Правитель тоже не отличался терпимостью к своему дитяти.
– Только без патетики.
– Поморщилась я, как от зубной боли.
– Зачем она находилась в твоем замке и кто она по-настоящему.
– Фаэтина Нежная, - призрак грустно вздохнул, на секунду, мечтательно прикрыв глаза, - всегда была независима и появлялась там, где она желала, сообразно своим стремлениям. В тот момент мы были уже знакомы, когда я повстречал женщину в лесу. Красивая и независимая, она, несмотря на всю свою магическую мощь, нуждалась в реальной помощи.
– И ты ей не смог отказать.
– Съязвила я, ну не удержалась, с кем не бывает. Не пробегало между нами особой любви и привязанности.
– Когда перед тобой истекающая кровью женщина, могущая в любой момент умереть, как то мало задумываешься о ее магической сущности, а также исключительной женской притягательности.
– Правитель укоризненно скривился, на его лице отражались чувства, которые он, будучи живым, никогда не показывал.
– В первую очередь она раненное существо, нуждающееся в уходе и нежности, а еще защите от разбойников и проходимцев. Ты на нее совершенно не похожа.
– Какое странное чувство жалости с твоей стороны.
– Я не поддалась на укоры отца, зная истинное лицо жесткого и черствого правителя не понаслышке.
– Она твоя мать.
– Попробовал воззвать к моей совести призрак.
– Ага, а в первую очередь твоя любовница, я помню. Дальше.
– Я по-прежнему оставалась глуха к его необоснованным претензиям.
– Фаэтина Нежная не имела возможности уйти в тот же день, хотя сумела поправить здоровье уже к вечеру.
– Призрак недобро скривился, однако продолжил, явно смирившись с моим отношением к памяти родительницы.
– За нею велась охота. Настоящая, реальная и длительная, выматывающая охота. Твоя мать - хранительница камня крови, опасного артефакта, который невозможно разрушить, но который, попав в плохие руки способен полностью изменить и уничтожить окружающий нас мир. За камнем всегда шла охота и в мире были созданы ведьмы, обладающие необычным могуществом, способные оберегать артефакт и умеющие прятаться, изощренные в способах защиты сокровища. На тот момент Фаэтине показалось наиболее приемлемым задержаться у меня в гостях.
– И родить тебе ребенка.
– И это тоже, - призрак вдруг мерзко захихикал, в упор, посмотрев на меня. Его выпуклые глаза сально прошлись по моей фигуре, словно измазав чем-то гадким и мерзким.
– В свое время я долго восхищался предусмотрительностью ведьмы. Она ведь совершенно не думала о рожденной дочери или сына, иначе ты стала бы единственной законной наследницей моей империи, Фаэтина бы постаралась это сделать. Главным в ее жизни всегда была возможность сохранения камня. Она и ушла тогда, дабы увести охотников за артефактом подальше от камня. Знаешь, дорогая, камешек кроме основной функции, обладает еще одним интересным свойством. Он умеет принимать любую форму и Фаэтина провела целый обряд, на котором я присутствовал сам, растворив камень в тебе. Так что ты являешься этим пресловутым артефактом. Он в твоей крови и одновременно камень состоит из твоей плоти и крови. Собрать воедино растворенный в тебе артефакт невозможно в принципе, а обратный обряд, он, кстати, существует, приведет к твоему полному уничтожению. Это, правда все равно не даст собрать артефакт воедино без потерь. Кровь весьма странная субстанция, она не отдает то, что вобрала в себя и сделала своей неотъемлемой частью.