Айен
Шрифт:
Айен сменила цвет волос, на груди висел фотоаппарат. Узкие джинсы обтягивали ноги.
Авторские сонные локации всегда переиначивают сноходцев. Для каждого человека мы ведь выглядим по-своему. Поэтому и сно-мир меняет входящих, подделывая их внешность, декодируя для восприятия автора сна, который может вообще-то давно покинул свой мир и пустился гулять по чужим. Одиноких сно-миров просто пруд пруди, но Мир Песков всегда был с Хозяйкой.
Горячо ногам. Прекрасный вид! Но открытие объектива стало плохой идеей. Песок забился между колец,
Во снах нельзя сфотографировать некоторые Локации, потому что они секретные, там только с проводником можно ходить. Всякие попытки зафиксировать момент будут пресечены силой самой Локации и обречены на полный провал.
Ветра смеялись и рисовали в небе над Айен песочные узоры.
— Нам нужно дождаться Вольгу, — голос Тани был мягким, как подрастаевшее мороженное. На лбу её красовалась плетёная верёвочка с мелким этническим узором.
Средний сын Тани уже ловко взбирался на холм.
Идти за ним было легко. Проводники — они такие. Когда во сне следуешь за проводником, то все проблемы Локации тебя не затронут. За проводником можно выбраться из бушующего океана, из пасти акулы, из микро-мира, если угораздило побыть пыльцой.
Мальчишка шёл босиком по раскалённому песку, а ветра разглаживали неровности на дороге перед ним.
Перед началом улиц ребёнок вскинул глаза на Айен. Ветер написал песком за его спиной:
«Тебя найдёт наш старший брат. Просто иди в гимназию».
Старшего брата этой семьи Ай никогда не видела. Но слышала, что его зовут Томейра.
В гимназию она попала во время занятий, поэтому в большом зале между кабинетами не было учеников. Длилось это совсем недолго. Прозвенел звонок и шумная молодёжь запланктонила коридоры.
Айен теснили со всех сторон, но она не знала, как выглядит Томейра.
После перемены ушли из зала далеко не все. Оказалось, тут сейчас будет репетиция выпускного бала. Леди поняла, что ей нужно сменить одежду, срочно, пока преподаватели не заметили, что она не соответствует правилам локации.
На стенах в портретах стояли дамы в длинных кринолиненых платьях, и Айен наспех выбрала «вон то, голубенькое». Этому она давно научилась. Поэтому платье подошло к ней вместе с белыми шёлковыми перчатками по локоть и высокой причёской с бело-голубыми украшениями. Прозвучал первый аккорд вальса.
Пары закружились, леди подхватил за локоть высокий незнакомый парень.
«Я не умею танцевать», — глазами говорила она
«Просто доверься мне», — взглядом отвечал он.
Быть влекомой уверенными движениями, так легко. Амелис много раз пытался научить леди вальсировать, но запомнить движения она не могла, путала лево и право, зато, встав другу на ноги, могла отдаться на его волю. Так, благодаря доверию, они и становились «самой впечатляющей парой селения» на каждом празднике.
Сейчас она старалась расслабиться, чтобы не мешать незнакомцу вести её.
Насмешливые его глаза глядели на Айен, руки
Почему же так ликует сердце, почему??
Одними губами она пыталась сказать «Томейра?», но они столкнулись с другой парой и их прижало друг к другу. Цветочное дыхание.
Айен закрыла глаза. Немного танца с мечтой. Закрывая глаза она представляла, что это тот самый парень, с которым недавно хотелось падать в вечность. УЗНАВАНИЕ снова пыталось ошеломить её, но по мановению невидимой руки, исчезло.
Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг, поворот. Его пальцы чуть заметно задрожали, и раздался звонок. Зал заполнился людьми. Посреди толпы стояла пара в остановившемся вальсе, не расцепляя рук. Ещё немного. Прошу, ещё немного. Вдруг в её руку легло что-то прохладное и тяжёлое, она открыла глаза, Томейра исчез, оставив Айен разглядывать подарок.
Карманные золотые часы с узорами и гравировкой на неизвестном языке. Они открывались, они показывали время. Но часы во сне всегда показывают не то время, не то, которое ты хочешь вернуть.
*****
Проснувшись, Айен поздоровалась с Птицей, которая их приютила.
И тут же услышала голос Амелиса снаружи:
— Современники! Сегодняшний день мы должны прожить достойно… блин!
Как иногда забавно может выглядеть дружеская драка мокрыми рубашками, если б вы знали.
В Птице были найдены запасы воды в бочках, поэтому парни решили устроить стирку.
— Да вы же их порвёте так, прекратите! Амелис! — крикнула Айен, но впервые увидев Дана, улыбающегося во весь рот, осеклась.
Пока не умолкает смех, рассмотрим спину Дана, раз уж выдался такой удачный момент.
Кожа смуглая, загорелая. На спине и плечах не было живого места от тонких шрамов. Лицо его украшал только один шрам на виске, но его было плохо видно из-за вечно торчащего вихра.
Амелис не мог похвалится таким количеством увечий, поэтому, увидев, как Айен рассматривает Дана, заржал:
— Хочешь, зад покажу? У меня есть один шрам, который украшает её по твоей милости!
Айен вежливо отказалась, ущипнула друга за сосок и удалилась в Птицу, немного послушать её мысли.
Амелис что-то бурно рассказывал Дану, ответы его не были слышны, и Айен погрузилась в дремотный Слух.
…Ветер приносил снежные хлопья… человек мой, человек, не покидай меня, мой родной человек.
Быть птицей. Ощущать как ветерок поглаживает пёрышки, резать клювом воздушный поток, как масляный торт.
Наблюдать за людьми, быть едиными с ними, пускать в свою душу. Этот мой человек такой добрый. Я никогда не оставлю его, никогда не брошу. Моя любовь вечна. Нырять в глубину океана, спасать человека и его команду, спасать до последних сил. Человек, дорогой мой, почему ты уходишь? Ты плачешь? У меня нет хвоста, но ты же пошёл за инструментами, ты вернёшься и починишь мне хвост, и мы снова разрежем небеса клювом, поцелуем небесный глаз и будем греться под его лучами, с тобой, человек.