Банда - 3

Пронин Виктор Алексеевич

– Рад видеть тебя, Паша, - сказал он с вялой улыбкой и протянул руку. Пафнутьев крепко пожал руку, она оказалась довольно влажной, видимо, и Леонарду такие вот гости доставляли не много радости.

Пафнутьев выбрал себе место у стены, как раз напротив окна, Анцыферов снова уселся за стол, Неклясов вышагивал вдоль кабинета нервно и возбужденно, два его охранника расположились по обе стороны двери. Дверь явно была стальная, хотя стальной лист замаскировали, обклеили какой-то мебельной бумагой. Окно было небрежно задернуто шторой. В узкую щель Пафнутьев рассмотрел мощную решетку,

по нынешним временам дорогую, кованую, из толстых металлических заготовок квадратного сечения. В пересечениях стержни были схвачены петлями, которые делали решетку вообще неприступной. К тому же решетка была украшена металлическими листьями, спиралями, завитушками. Сквозь нее не то что сам не протиснешься - руку не просунешь. И еще одну подробность заметил Пафнутьев - решетка была внутри комнаты, она служила еще и украшением, а уже за ней - двойные рамы со стеклами.

Анцыферов нервничал точно так же, как когда-то в кресле прокурора передвигал бумаги на столе, время от времени выбрасывая руку вперед, смотрел на часы, но не видел, что они показывают, потому что через минуту опять выбрасывал руку, опять всматривался в стрелки. Неклясов, побегав по кабинету, пристроился у стола, поглядывая на всех улыбчиво, словно ожидал какого-то радостного события, ради которого и прибыл сюда.

– Значит, так, - заговорил, поколебавшись, Анцыферов, - Паша... Послушай... Эти ребята обратились ко мне с просьбой предоставить помещение на часок... Я не знал, что встреча будет именно с тобой...

– Да все ты знал, Леонард!
– воскликнул Неклясов.
– Не надо нам пудрить мозги.

– Вовчик, мы же договорились!
– Анцыферов был сбит с толку, не хотелось, ох, не хотелось ему показывать Пафнутьеву свои отношения с Неклясовым.

– Никогда ни о чем не договаривайся с Вовчиком!
– расхохотался Неклясов.
– Вовчик обязательно тебя подведет.

– Я уже это понял, - проворчал Анцыферов.

– Этого недостаточно, - уже без улыбки, ощерившись в гримасе, назидательно произнес Неклясов.
– Этого недостаточно, Леонард! Напоминать тебе об этом нужно постоянно. Понял?

– Осознал, - ответил Леонард, хотя бы столь невинным словцом пытаясь перед Пафнутьевым показать свое достоинство, независимость, но Неклясов закусил удила и не пожелал дать ему даже этой поблажки.

– И тебе придется доказывать мне это постоянно, - Неклясов ткнул указательным пальцем в полированную поверхность стола, - Понял? Спрашиваю понял?

– Ладно, Вовчик, ладно, - пробормотал Леонард.
– Проехали.

– Хорошо, - сжалился Неклясов.
– Ты что-то хотел сказать?

– Я хотел сказать, что готов оставить вас двоих... Ведь вам надо поговорить без свидетелей? О чем, не знаю, но можете чувствовать себя здесь совершенно спокойно.

Неклясов долго с подозрением смотрел на Анцыферова, прикидывая, как ему поступить, потом перевел вопросительный взгляд на Пафнутьева - что, дескать, делать с ним будем?

– Пусть идет, - сказал Пафнутьев.

– Ладно, Леонард, иди, - разрешил Неклясов.
– Только не надо, опять же повторяю, пудрить мозги. О том, что Вовчик похитил бабу

у начальника следственного отдела уже знает весь город. И ты тоже знаешь. Катись!

Анцыферов суматошливо, с облегчением поднялся, что-то смахнул со стола, обернулся на остающихся в кабинете людей и вышел в дверь, как-то пятясь, выдавая полную свою зависимость от Неклясова. Один из амбалов поднялся, тщательно запер дверь и снова сел на свое место, не проронив ни звука. Неклясов пересел на место Анцыферова, во главу стола, на главное место в кабинете. Пафнутьев остался сидеть у стены напротив окна.

– Начнем?
– спросил Неклясов.

– Только вдвоем, - сказал Пафнутьев.

– Нет, эти ребята останутся здесь.
– Неклясов покачал головой.

– Так серьезные дела не делаются, - упорствовал Пафнутьев.
– Отсюда мне некуда деться. Оглянись... Полуподвал, на окне решетка, стальная дверь, пусть они посидят минут двадцать, полчаса за дверью.

– Оружие есть?
– спросил Неклясов.

– Нет.

– Точно?

– Все равно не поверишь... Пусть ощупают, - усмехнулся Пафнутьев.

– Пусть ощупают, - согласился Неклясов и кивнул телохранителям в сторону Пафнутьева. Тот встал, сделал шаг вперед, чтобы к нему можно было подступиться со всех сторон, поднял руки. Два амбала подошли к нему, заглянули под мышки - нет ли пристегнутого пистолета, похлопали по поясу со всех сторон, провели руками вдоль ног и, отойдя, снова сели на свои места.

– Все в порядке, Вовчик, - сказал один из них.

– Ну что ж, Паша... Пусть будет по-твоему, - медленно произнес Неклясов, не сводя с Пафнутьева напряженного взгляда, будто ожидая, что тот не выдержит и как-то выдаст себя. Но Пафнутьев с обычным своим сонно-равнодушным лицом смотрел на Неклясова, никак не выражая своего отношения к происходящему.
– Ладно, ребята, - повернулся Неклясов к своим телохранителям, - Подождите в коридоре... Далеко не отлучайтесь.

– А у тебя?
– спросил Пафнутьев.
– Оружие осталось?

– Конечно.

– Может, и ты отдашь?

– Я лучше себя чувствую, когда при мне что-нибудь есть... И потом, Паша... Ты чего-то не понимаешь... Место тут мое, ребята мои, оружие тоже при мне... А ты... Ты сейчас в таком же положении, как и твоя жена. В полной моей власти. Согласен?

– Ну что ж... Может быть.

– Не может быть, а так и есть. Называй вещи своими именами.

– Не возражаю, - кивнул Пафнутьев, понуро сидя у двери.
– Назовем вещи своими именами. Но только когда останемся с тобой вдвоем.

– Валяйте, ребята, - сказал Неклясов и кивком головы отправил обоих амбалов за дверь. Едва они вышли, Пафнутьев поднялся и опустил дверную щеколду. Неклясов вскинулся было, но, увидев, что Пафнутьев снова вернулся на свой стул и уселся все с тем же безнадежно-безразличным видом, спокойно подошел к двери и откинул щеколду.

– Пусть будет так, ладно?

– Что ты хочешь?
– спросил Пафнутьев.

– Ерхова. Отдай мне этого подонка и забирай свою бабу. По рукам?

– Но Ерхов не мой... Как я могу отдать его или не отдать?