Шрифт:
Неожиданный неурожай текущего года поставил в большое затруднение — как министерство путей сообщения, так и сельских хозяев, принужденных продавать хлеб почти даром
«Торгово-Промышл. Газета»
Перед директором департамента стоял чиновник и смущенно докладывал:
— Мы получили самые верные сведения… Сомнений больше нет никаких! Так и лезут из земли.
— Что
— Да что ж тут доглядывать, ваше превосходительство. Дело Божье!
— Конечно, Божье… Но ведь и пословица говорить: на Бога надейся, а сам не плошай. А вы говорите — лезут!? Что же лезет больше?
— Многое лезет, ваше превосходительство… Рожь, пшеница…
— Но я не понимаю… Теперь, когда агрономическая культура сделала такие шаги, неужели, нельзя принять какие-нибудь меры?
— Какие меры, ваше превосходительство?
— Чтоб они не лезли, эти самые пшеницы, ржи и прочее.
— Тут уже ничего не поделаешь. Раз полезло из земли — с ним не справишься. Зерно маленькое-маленькое, а силища в нем громадная! Нет, уж видно судьба такая, чтобы быть урожаю!
— Ну, а мужики что?
— Да что ж мужики — плачут. Сколько лет уже, говорят, не было этих самых урожаев, а тут — разгневался Господь — послал.
Директор осмотрел уныло свои ногти и вздохнул.
— Мужиков жаль!
— Да-с. Сюрпризец! Вот уж правду говорят: многострадальный русский народ.
— Э?
— Многострадальный, говорю. И они многострадальные, и мы… Нам то еще хуже, ваше превосходительство! Как начнут это вагоны требовать, пробки разные устраивать, в газетах нас ругать — чистейшей воды драма.
— А, может… еще и недород будет?
— Нет ни малейшей надежды. Я наводил справки. В один голос все — урожай!
— Опять эта кутерьма пойдет: бесплатные столовые, общеземские организации на местах, пострадавших от урожая, крестьянское разорение. Эх, ты, русский народ!
В голосе директора послышались лирические нотки.
— Эх, ты, русский народ! Кто тебя выдумал, как говорит незабвенный Гоголь… До того ты темен и дик, что от простого урожая отвертеться не можешь.
— Трудно отвертеться, ваше превосходительство. Лезет!
— Кто лезет?
— Все, что в земле есть. Поверите — в некоторых местах опасаются, что и фрукты могут дать урожай!!
— Что вы говорите! Эх, хорошо говорил покойный Гоголь: урожай, кто тебя выдумал?
Мужик Савельев стоял у межи своего поля и ругался:
— Ишь ты! Ишь
— Что ты, кум, ворчишь? — спросил, подойдя к Савельеву, мужик Парфен Парфенов.
— Да что, брать дядя, рожь у меня из земли лезет. И не доглядишь, как урожай будет.
— Ну? — сказал Парфен Парфенов. — Влопаешься ты, кум!
— И то! Сколько лет по хорошему было: и о прошлом годе — недород, и о позапрошлом — недород, а тут — накося! Урожай. Пойтить в кусочки потом и больше никаких апельцинов!
— А во, брат, тучка оттеда идет, помочит может, — на корню она, подлая, подгниет. Все лучше, чем потом по двугривенному за пуд расторговаться.
Глаза Савелия Савельева загорелись надеждой.
— Где? Где туча?..
— Во. Гляди, может, градом осыплется.
— Вашими бы устами, Парфен Лукич. — сказал повеселевший Савельев, — да мед пить!
Задрав рыжие бороды кверху, долго стояли кумовья и следили за ползущей тучей.
Газета «Голос Мудрости» писала в передовой статье:
— Мы давно призывали общество к более тесному единению и борьбе со страшным бичом русского крестьянина — урожаем! Что мы видим: в нормальное, спокойное время, когда ряд недородов усыпляет общественное внимание, все забывают, что коварный враг не спит и в это же самое время, может быть, продирает ростками землю, чтобы выбиться наружу зловещими длинными колосьями, словно рядом бичей, угрожающих нашему сельскому хозяйству. А потом ахают и охают, беспомощно мечась перед призраком бедствия:
— Ах, урожай! Ох, урожай!..
И нищает сельское хозяйство и забиваются железные дороги пробками, тормозя нормальное развитие отечественной промышленности. Сельские хозяева! Помните:
— Враг не дремлет!
По улице большого города шел прохожий.
Истомленные оборванные люди, держа на руках двух ребят, подошли к нему и зашептали голодными голосами:
— Господин! Помогите пострадавшим от урожая!
— Неужели вы пострадавшие? Может, вы только симулируете пострадавших от урожая? — спросил сердобольный прохожий.
— Де там! Хворменный был урожай!
— И много у вас уродилось?
— Сам-двадцать!
— Несчастные! — ахнул прохожий. — Нате вам три рубля. Может, поправитесь.