Беглец
Шрифт:
В общем, все в порядке, все на своих местах. Я достал из сумки детский кинжал, полученный от Лоредана, и, взяв его в обе руки, начал медленно поворачиваться, почти закрыв глаза. Конечно, я слукавил, когда объяснял правителю причину моего желания обладать этой вещью. Но не открывать же ему профессиональные секреты?
Наконец мне показалось, что от острия кинжала брызнул тончайший лучик, убегающий за горизонт. Я полностью завершил оборот, проверяясь, и снова вернулся к замеченному положению. Нить появилась опять. Я засек направление, достал карту и провел на ней линию. Потом нашел место, где были обнаружены трупы охранников, и провел вторую линию. Получилось, что Каэрдан быстро перемещается на юг, или юго-восток и уже близок к границе Яртага. Идти по его следам
Первые лучи солнца я встретил уже на бегу, охваченный пьянящим ощущением свободы. Впервые за прошедший год, надо мной не было начальников и жесткого регламента, расписывающего каждый шаг. Вольный сокол, сам выбирающий свой путь. Нечто подобное я уже испытал, когда бежал в Проклятые горы, но было и существенное различие. Тогда я был дичью, теперь - охотником.
Быстрые ноги несли меня вперед. Каэрдан имел сутки форы, плюс двести лиг, отделяющие Хродаг от Сорга. Казалось бы, все преимущества на его стороне, но.... В своем рассказе я уже сравнивал скорости передвижения пешего и всадника. Но все эти сравнения касались отрядов. А скорость отряда всегда равна скорости слабейшего из его членов. Отряд вынужден соблюдать строй, останавливаться на привалы для приготовления пищи и отдыха лошадей, прекращать движение еще до заката, что бы успеть разбить лагерь и организовать охранение. Даже средний одиночка движется быстрее отряда. Тем более я.
У Каэрдана отряд и пара заложников на руках. Я один. Груженая лошадь не сможет покрыть больше семидесяти лиг в день. Бегун, владеющий секретами ночных, практически не нуждается в отдыхе и способен преодолеть за день до ста пятидесяти лиг, по бездорожью. Впрочем, темнота мне тоже не помеха. Если потребуется, побегу и по ночам.
Я рассчитывал добраться до Каэрдана не позднее, чем через семь дней, с учетом дорожных неожиданностей.
4
На второй день пути, путеводная нить начала отклоняться к северо-востоку. Значит или я обогнал преследуемый отряд в движении на юг, или они повернули строго на восток. Я остановился, прикинул по карте, достаточно ли я заглубился в земли Криа и тоже решительно повернул на восток, надеясь к вечеру выйти на берег Соренги.
Солнце спряталось за кронами деревьев, опуская на лес вечерний сумрак. Потянуло сыростью - верный признак близости реки. Я прибавил ходу, спеша до наступления темноты осмотреть противоположный берег, на предмет наличия засады. -- У-р-р-а-у!
– Душераздирающий вопль швырнул меня на корни ближайшего дерева, заставляя вжаться в ствол, прикидываясь его частью. -- У-р-р-ра-у!
– Вопль повторился, заставляя умолкнуть всю округу и, бешеными толчками, разгоняя кровь в моих жилах.
Я узнал этот голос. Один единственный раз мне довелось услышать его в Проклятых горах и, судя по тому, как брызнула в разные стороны, идущая по моим следам стая хищников, столкнуться с его обладателем нос к носу - удовольствие ниже среднего. Я окончательно растекся по стволу, сливаясь с ним даже в мыслях. Если хочешь, что бы тебя приняли за камень - стань им. Эту истину внушали мне наставники, преподавая искусство, без которого не бывает ночного - искусство маскировки. Шлифовать их науку мне пришлось в горах и то, что я до сих пор жив, говорит о многом. -- У-А-У!
– Прозвучало в последний раз.
Странно. Теперь, когда я получил возможность спокойно прислушаться, я не уловил в нем угрозы. Скорее боль и безнадежное отчаяние прозвучали в этом крике. К тому же он не двигался, доносясь из одного и того же места. Я медленно отклеился от шершавой поверхности, выходя из своего одеревенения. Тишина. Я задумался. Неизвестный расположился как раз между мной и рекой. Проще всего дать крюк, огибая опасное место, но тогда у меня за спиной останется неизвестность.
Впрочем, это все отговорки. Скажем честно - меня заедало элементарное любопытство.
– Рев ударил мне в лицо и пошел метаться между деревьев. Однако я уже увидел все, что хотел, поэтому спокойно остался на месте.
Молодой дубок, всего в пару обхватов, упал перебитый молнией, не так уж давно. Листья его подсохли, но еще не успели опасть. Толстый пень, оставшийся торчать из земли, расщепило почти пополам и упавший ствол, продолжая цепляться за него остатками волокон, раскрыл эту трещину подобно навостренному капкану.
Уж не знаю, что пыталась эта зверюга выцарапать из трещины, но хрупкое равновесие оказалось нарушено и ловушка захлопнулась, зажав обе передние лапы.
Я поднялся и подошел, разглядывая страдальца. Зверюга взвыл, хлеща себя по бокам длинным хвостом и скаля устрашающие клыки. Красавец! На первый взгляд здорово напоминает обычную пантеру, вот только шерсть необычно густая и длинная, словно у ухоженного домашнего котяры, при каждом движении дает отблески металла. Да и прижатые уши, не круглые, а треугольничком, плюс лохматый хвост? довершающий картину.
Не особенно крупный, чуть побольше большой собаки. Как видно совсем молодой, потому и в ловушку залез. Жаль зверюгу.
Я осторожно попятился. Меня ждало задание.
Зверь, вдруг, прекратил хлестать хвостом и жалобно мяукнул. Из круглого золотистого глаза выкатилась крупная слеза. И я не смог его бросить.
Пробежавшись по ближнему лесу, я нашел все, что мне было необходимо и вернулся, неся несколько наскоро выструганных клиньев из мягких и твердых пород дерева и солидную дубину, способную сыграть роль молота.
Зверь зарычал при моем приближении. -- Молчи дурак! Для тебя же стараюсь!
– Я, не обращая внимания на оскаленные клыки, присел рядом с ним, внимательно разглядывая пень.
Ага, вот оно! Тоненькая, едва ли толще человеческого волоса, трещинка. Нормальный человек ни за что не обратил бы на нее внимания, но именно она мне нужна. Я сделал надсечку ножом, выбрал подходящий клин из своего набора, вставил его в надрез и встал с дубиной в руках. Умная зверюга прекратила рычать и теперь стояла смирно, словно понимая, что ей пытаются помочь. Даже морду отвернула, освобождая мне пространство для удара. Я взмахнул пару раз дубиной, примериваясь, потом хорошенько прицелился и врезал по клину, изо всех сил. Пень взвизгнул, словно живое существо и распался на четыре части, раскрываясь подобно диковинному цветку. Зверь рванулся, прыгнул в сторону и тут же упал. Окостеневшие лапы, израненные в бесплодных попытках освободиться, отказались повиноваться.
Я не стал к нему приближаться. Я сделал для него все что мог. Я не святой, ходящий за больными животными. Пусть дальше выпутывается сам.
5
Через реку я перебрался без осложнений и сразу двинулся дальше. Правда теперь я двигался значительно осторожнее, ведь здесь начинается вражья земля. Счастье еще, что таны страстные поклонники охоты, запрещают крестьянам трогать леса на своих землях. В полях было бы значительно сложнее оставаться невидимкой.
Я шел всю ночь и часть следующего дня, решив, что достаточно отдохнул, пока возился с плененной зверюгой.
Путеводная нить крепла и наливалась силой - я неуклонно приближался к похитителям. Ближе к вечеру, мне все же пришлось остановиться. Подошва на левом сапоге захлюпала, жалуясь на свою тяжелую жизнь и угрожая вообще отвалиться. Вернусь в Куат, устрою веселую жизнь сапожнику, за халтурную работу. А пока я присмотрел неплохое местечко возле чистого ручейка, где и развел костер. Жирную утку, имевшую неосторожность встретиться на моем пути, я подбил еще на рассвете, выпотрошил на ходу и теперь, мне осталось, только наскрести на берегу глины, обмазать тушку, прямо поверх жестких перьев и закатить получившийся колобок с начинкой в костер. Я стянул сапоги. С наслаждением сполоснул ноги в прохладной воде ручейка и занялся починкой подметки, при помощи стилета и тонкой жилки.