Белый олень

Далтон Сара

– Зачем вы нам это говорите? – сказала я. – Разве это не тайна?

– Тайна, - сказал он. – Если бы это было правдой. Видите ли, девушка в клетке могла бы сбежать множество раз, будь она истинной рожденной с магией. Даже железные прутья не остановят магию. Некоторые легенды говорят, что железо останавливает магию, но не рожденную с магией, нет, она слишком сильна. Однако с девушкой в клетке мы ошиблись.

Я посмотрела на Каза, а он уставился на ладони, что лежали на краю стола, лицо его было странно застывшим.

– Я говорила же, - громко сказала Эллен из клетки. –

Я еще не поняла, как этим управлять, - она уставилась на Каза. Конечно, она поняла, кто он и зачем здесь. В ее голосе было отчаяние, связанное с тем, что Каз может ее бросить, если поймет, что она все же не рожденная с магией. – Никто не учил меня использовать эту силу. Я просто знаю, что она у меня есть.

Аллертон округлил глаза.

– Скучно, дорогуша. Нет никакого веселья, когда не с чем играть, - фыркнул он. – Я могу тебя научить. Но ты даже не пыталась.

– Может, стоит начать с основ, - предположила я. – Можно ведь как-то сосредоточиться на источнике мастерства? Откуда-то оно ведь приходит? – я пыталась сохранять голос ровным, но внутри все гудело от эмоций, что хотели прорваться наружу. Я хотела вцепиться в горло Аллертону, но я хотела услышать, чем он может меня научить. Часть меня желала освободить Эллен, а другая часть – сбежать из палатки, от Борганои и из леса Ваэрг, не оборачиваясь.

– Я-то могу рассказать ей, что мастерство идет от элементов – земли, ветра, огня и воды, - он лениво натирал рукавом лезвие ножа. – Вы, наверное, слышали, что магию уничтожили войны в королевстве, войны между людьми и магическими существами, что дошли до войны между магами и королями. Магия была уничтожена в Эгунлэнде, но не полностью, - он отложил нож, прочистил горло и щелкнул пальцами. По его большомц пальцу пробежал огонек. Я вскрикнула, а Каз вздрогнул. – Маги остались, дорогуша, но они отличаются от рожденной с мастерством, очень отличаются. Охо! Да. Это нечто совсем другое.

– И что тогда рожденная с мастерством? – спросила я.

– Она – воплощение магии. Природа есть во всем, как и мастерство. Но только рожденная с мастерством – талисман, если так вам проще, - может направить магию во все. Без нее магия стоит на месте, застряв в горле мира, - он поежился. – Может, это наше проклятие за убийство Древник.

– А это кто? – спросила я.

– Те, кто существовал до нас. Те, ради кого была магия. Те, кому не нужен был талисман в виде рожденной с магией.

– А как вам удается управлять силой? – сказала я.

– Когда повляется рожденная с мастерствои, маги становятся сильнее, ведь по всему королевству течет магия. Когда она обретает полную мощь, то может использовать все четыре элемента для своих целей. Она может заставить природу делать то, что ей хочется, - он склонился к нам, пока говорил, и я чувствовала, как от него пахнет кореньями, запах был похож на сырую землю. Его янтарные глаза ярко сияли. Он взмахом руки указал на Эллен и фыркнул. – Это создание ничего не может подчинить своей воле, как и я не могу подчинить ее своей. Мы в тупике. Предсказуемом тупике. Хальц-Вальден был ограблен без причины, принц потерялся без причины. И лишь глупая девчонка

соврала, чтобы стать королевой.

Глаз Каза расширились, он повернулся к Эллен. Я попыталась уловить выражение ее лица, покачав ей головой. В ее глазах стояли слезы, она словно позволила себе проявить слабость, она покажет Казу, что она не рожденная с магией, а мне придется признаться во лжи. Я не могла позволить такому произойти. Не сейчас. Не после всего.

Когда Эллен взяла себя в руки, я повернулась к Аллертону. В этот раз мне казалось, что вся моя кожа пылает.

– Что случилось в Хальц-Вальдене?

Он взмахнул руками, его рукава разлетались в стороны.

– О, катастрофа. Я отправил людей, чтобы забрать оттуда рожденную с мастерством, а какой-то глупец-нищий встал на их пути. Я чуть не потерял одного из своих стражей, им пришлось убить того мужчину, как и двоих стражей принца. Кошмарный беспорядок.

Я вскочила на ноги раньше, чем Каз успел схватить меня за руку. Стража выступила вперед, обнажая мечи. Аллертон рассмеялся, потому что знал, что победил. Он знал, что раскрыл наши сущности. Мне было плевать. Я едва видела комнату, потому что глаза застилал туман. Я не видела ничего, кроме толстого смеющегося Аллертона, что насмехался надо мной и смертью моего отца.

– Он стоил пятидесяти таких, как ты, - слова прорвались сквозь сжатые зубы. Кулаки сжали скатерть.

– Кто, дорогуша? – сказал Аллертон. – Нищий, которого мы убили? О, так ты явно не из Фордренкана, да? Сядь, дорогуша, - он вытер рот салфеткой.

Я хотела стереть с его лица самодовольную улыбку. Он облизал губы и откинулся на спинку кресла, успокаивая себя и ожидая, пока я сяду. Я не собиралась. Но один из стражей силком усадил меня на стул.

– Итак, вы пришли, чтобы помочь подруге, - сказал он. – Жаль, что вас раскрыли, - он щелкнул языком о нёбо. – Первое правило обмана: не недооценивай жертву. А ты забыла про это правило, дорогая Мим. А теперь, может, назовешь свое настоящее имя?

Я не говорила. Я беспокоилась о Казе, ерзающем на соседнем стуле. Я не знала, понял ли Аллертон, что он – кронпринц. Знали ли Борганы, что мы были вместе в ту ночь, когда они атаковали деревню? Я не знала. Я должна была действовать осторожно.

– Как жалко. Значит, придется называть тебя Мим и дальше.

Мои руки дрожали, но не от страха, а от пылающего гнева, что огнем расползался по моим венам. Пришлось удерживать себя от того, чтобы не напасть на него.

Аллертон перестал улыбаться, его лицо стало мрачный. Его веки опустились, когда он заговорил:

– Теперь я все вижу. Ты его дочь. Дорогая Мим, я сожалею о его потере. У меня были ясные указания. Стражи должны были забрать девушку и не тронуть жителей деревни, но я сам это видел. Дорогуша, твой отец бросился на моих людей как сумасшедший.

Его слова вызвали в голове изображение, которое я не хотела увидеть. Теперь, когда я знала, как выглядят стражи, я могла представить произошедшее. Слезы застилали глаза. Я не могла заплакать. Не могла. Нужно было взять себя в руки и покончить со всем.