Бенони (пер. Ганзен)

Гамсун Кнут

По длу Гью Тревельяна съ Левіономъ изъ Торпельвикена состоялся уже приговоръ. Дло это стоило Аренцену не мало хлопотъ и заботъ. Отправляясь на собственную свадьбу, онъ вынужденъ былъ сдлать большой крюкъ, чтобы побывать на мст злополучной ловли лососей и смрить ширину рки у водопада. Съ нимъ было двое людей. У видавъ на противоположномъ берегу сэра Гью съ удочкой, онъ кивнулъ ему, какъ знакомому, и снялъ шляпу. Но милйшій англичанинъ стоялъ себ съ британскою невозмутимостью и не отвтилъ на поклонъ. Будь тутъ Роза, ее бы это, наврно, глубоко огорчило. Смущенный и раздосадованный Аренценъ отдалъ своимъ людямъ приказаніе точно смрить ширину. Но въ рк все еще было

дввадцать саженъ.

— А наплевать мн на ширину, — сказалъ Аренценъ. Онъ зорко слдилъ за англичаниномъ и уже на-глазъ прикинулъ, что «муха» рыболова подлетала ближе къ берегу Левіона, нежели къ берегу Мареліуса. Онъ взялъ своихъ двухъ спутниковъ въ свидтели и получилъ отъ нихъ письменныя подтвержденія. Тогда онъ составилъ добавленіе къ своему первоначальному изложенію дла и послалъ его по почт.

И вотъ, состоялся приговоръ. Личное посщеніе мста не принесло адвокату пользы: сэра Гью присудили заплатить Левіону ровно столько, сколько онъ самъ предлагалъ еще въ примирительной камер, и ни гроша больше.

Получивъ извщеніе о приговор, сэръ Гью явился съ двумя свидтелями и хотлъ заплатить: извольте, вотъ вамъ деньги! Но дло снова разстроилось изъ-за жадности Левіона.

— Право ловли досталось вамъ больно дешево потому, что вы заплатили Эдвард особо, — сказалъ Левіонъ. — Небось, она помстила у Макка цлыхъ двадцать пять далеровъ.

Сэръ Гью еще разъ предложилъ деньги, получилъ отказъ и ушелъ.

Но дло еще не было проиграно окончательно по приговору низшаго суда. Рыболовство сэра Гью могло еще долго давать доходъ адвокату. Предстояло перенести дло въ окружный судъ въ Троньем; адвокатъ Аренценъ готовилъ убійственную апелляцію, въ которой намревался пролить истинный свтъ на связь сэра Гью съ дочерью противной стороны.

— Но тутъ предстоятъ добавочные расходы, — сказалъ Аренценъ истцу.

— То-то и бда! А сколько на этотъ разъ?

— Четыре далера.

— Дорого же мн вскочитъ правосудіе надъ этими мошенниками.

— На правосудіе нечего жалть, — замтилъ Аренценъ.

Левіонъ изъ Торпельвикена заплатилъ и ушелъ.

Слдующій!

Это былъ Аронъ изъ Гопана. Его дло началось съ сущихъ пустяковъ: молодой рыбакъ изъ крайнихъ шкеръ отвязалъ ночью рчной челнокъ Арона и пропадалъ на немъ двое сутокъ. Гд онъ былъ? У своей возлюбленной. Вернувшись на челнок, рыбакъ встртилъ Арона, который ругался и грозилъ ему новымъ адвокатомъ. Малый очень удивился; самовольное пользованіе лодкой было дломъ обычнымъ, и онъ сначала готовъ былъ принять угрозы Арона за шутку. Кончилось же тмъ, что рыбакъ объявилъ:- Плевать мн на тебя съ адвокатомъ твоимъ! — и Аронъ затялъ дло. Во что оно вскочило ему! Онъ уже отвелъ на дворъ кистера одну корову въ самой середин лта, когда она давала самый большой удой. А по-осени придется, пожалуй, свести вторую на бойню.

— Нельзя такъ оставить, — сказалъ Аренценъ, когда дло было проиграно въ уздномъ суд. — Я составлю громовую жалобу и перенесу дло въ окружный судъ. Но это потребуетъ добавочныхъ расходовъ.

— Все расходы да расходы! — простоналъ Аропъ. — Мн скоро сть нечего будетъ.

— Ну, авось до этого не дойдетъ.

— Не поможете ли вы мн продать мои горы? — спросилъ Аронъ.

— Горы?

— Говорятъ, он будутъ когда-нибудь въ большой цн. Профессоръ изъ Христіаніи писалъ, что въ нихъ руда съ серебромъ.

Адвокатъ Аренценъ отвтилъ:- Руды мн не нужно, а вотъ отъ серебра не откажусь, Аронъ.

Тутъ Аронъ понялъ, что и вторая корова его погибла, и подписалъ бумагу… Но лто еще не прошло, а Николай Аренценъ ужъ такъ соскучился, что началъ

поговаривать о томъ, что хорошо бы пристроиться судьей на Лофотенскихъ рыбныхъ промыслахъ. Что ему длать дома всю зиму? Во всхъ рыбачьихъ поселкахъ останутся одн женщины да дти, не заработаешь и четвертака. Роза ничего не возражала на это, хотя ей и могло показаться страннымъ — какъ это новобрачный не можетъ придумать чего-нибудь боле подходящаго, нежели стараться ухать изъ дому при первой возможности. Сама Роза помогала въ дом по хозяйству и присматривала за больнымъ кистеромъ. Старикъ съ каждымъ днемъ хирлъ, худлъ и только ждалъ конца. Школьный учитель пока принялъ на себя вс кистерскія обязанности…

А въ Сирилунд произошла та перемна, что старикъ Монсъ перехалъ изъ своей каморки на кладбище. Однажды утромъ его нашли въ постели съ закрытыми глазами, съ зажатымъ, по обыкновенію, въ рук кускомъ и съ выраженіемъ полной сытости на лиц. Монсъ уже давно не отличался подвижностью, такъ что трудно было разобрать сразу, совсмъ ли онъ испустилъ духъ; когда же спросили Фредерика Мензу, лежавшаго на другой кровати:- Какъ, по-твоему, Монсъ только спитъ? — тотъ отвчалъ, тоже по обыкновенію, лишь повтореніемъ вопроса:- Спитъ? — Монса и оставили лежать такъ до слдующаго утра. Но разъ онъ и къ тому времени не сълъ своего куска, то, видимое дло, померъ. Фредрикъ Менза наблюдалъ со своей постели за переселеніемъ стараго пріятеля, но въ дло не вмшивался, ограничившись двумя-тремя человческими словами, понятными для окружающихъ:- Кра-кра, каркаютъ вороны. Обдъ? Ха-ха…

Дло шло къ осени; осина въ лсу пожелтла, Маккова треска высохла на скалахъ, и Арнъ Сушильщикъ уже повезъ ее на шкун въ Бергенъ. Икряные лососи въ рк исхудали до нельзя; ихъ лтняя забава кончилась, и сэръ Гью Тревельянъ сложилъ свое удилище и отплылъ домой въ Англію. Онъ, впрочемъ, общалъ обывателямъ Торпельвикена, а также Эдвард, вернуться опять къ весн… Рожь уже сжали и начали копать картошку на тхъ дворахъ, которые выходили огородами на полуденное солнце. Все шло своимъ чередомъ.

И Бенони вернулся домой съ большимъ неводомъ и всей своей артелью. Онъ не захватилъ на этотъ разъ ни одного косяка сельдей. Но такъ какъ онъ все-таки попалъ на уловистое мсто, то, пожалуй, готовъ былъ бы остаться тамъ на нсколько недль еще, до появленія зимней сельди. Такое ожиданіе, однако, дорого обошлось бы хозяину невода, у котораго, вдобавокъ, былъ работникъ на жалованьи, да и у артели средства изсякли; поэтому Бенони повернулъ домой съ прежней меланхоліей въ голов.

Одинъ Свенъ Дозорный былъ по-прежнему въ дух. Да и чего ему было тужить? Онъ все лто имлъ заработокъ, получая свое жалованье, тогда какъ у другихъ были только расходы, а теперь онъ вдобавокъ былъ такъ радъ, что опять увидалъ старыя милыя ему мста. Въ первый же вечеръ онъ поспшилъ въ Сирилундъ, тайкомъ подкараулилъ Элленъ Горничную, поздоровался съ ней, завелъ бесду и совсмъ расчувствовался. Ради Элленъ онъ готовъ былъ опять пойти къ Макку, стоять передъ нимъ безъ шапки и просить позволенія остаться. Но что скажетъ Маккъ?

— Теперь Монсъ померъ, а Фредрикъ Менза не встаетъ съ постели; врно, теб самой приходится таскать дрова? — спросилъ Свенъ Дозорный свою милую.

— Да, не безъ того.

— Гм. А онъ все беретъ свои ванны?..

Элленъ запнулась:- Ванны?.. Да.

— Такъ, врно, скоро опять будетъ брать?

— Не знаю… Да, нынче вечеромъ.

— Мн нельзя больше оставаться у Гартвигсена, — сказалъ Свенъ. — Я все лто получалъ у него жалованье, и онъ такъ ужасно сокрушается, что мы не захватили ни одного косяка.