Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
Такъ закончили они и на этотъ разъ свою обычную ссору, и молодой Аренценъ вышелъ изъ дому.
Погода стояла хорошая. Вдали виднлся дымокъ почтоваго парохода. Ну да, конечно, вернуться бы ему тогда же на югъ, а не основываться тутъ; и вообще не зачмъ было прізжать сюда. Оставался бы себ на мст. Всегда бы удалось какъ-нибудь пристроиться въ большомъ город, гд онъ зналъ вс ходы и выходы.
Онъ прошелъ мимо Сирилундской усадьбы въ кузницу. Кузнецъ и адвокатъ наскоро перекинулись парой словъ и вывернули другъ передъ другомъ свои карманы — ни гроша, молъ. И молодой Аренценъ побрелъ въ Сирилундъ: не перепадетъ ли что-нибудь у стойки… Хотя — онъ отлично могъ бы и обойтись… Но вдь не въ полушкаликахъ же суть! И что ему длать дома? Сидть въ контор да глазть на никуда негодныя бумажки?
Маккъ
— Прошу! — сказалъ Маккъ и отворилъ дверь въ контору. Онъ что-то суетился.
— Нтъ, спасибо, — сказалъ молодой Аренценъ, порываясь продолжать путь.
— Прошу! — повторилъ Маккъ.
Больше онъ ничего не сказалъ, но тутъ молодой Аренценъ послдовалъ за нимъ. Они вошли въ контору, и Маккъ сразу началъ:- Любезный Николай, такъ нельзя. И теб и Роз одинаково скверно приходится отъ этого. Хочешь, я дамъ теб денегъ вернуться на югъ?
Молодой Аренценъ, запинаясь, пробормоталъ:- Да, пожалуй… На югъ?.. Я не понимаю…
Маккъ устремилъ на него свой холодный взглядъ и прибавилъ всего нсколько словъ о томъ, что кредитъ въ лавк не можетъ-де быть вчнымъ, а почтовый пароходъ какъ разъ входитъ въ гавань… и кстати — вотъ деньги!..
На другой день Роза зашла къ Макку и, поговоривъ сначала о томъ, о семъ, осторожно-вопросительно сказала:- Николай такъ рано вышелъ сегодня изъ дому… Онъ говорилъ… толковалъ…
Николай? Онъ ухалъ вчера на почтовомъ пароход. У него какое-то дло тамъ на юг. Разв Роза не знала?
— Нтъ… Да, то-есть… На почтовомъ пароход? Онъ ничего не говорилъ?
— Сказалъ: большое дло.
Съ минуту прошло въ молчаніи. Роза стояла совсмъ растерянная.
— Да, онъ поговаривалъ, что ему придется похать, — наконецъ выговорила она. — Теперь, врно, вдругъ понадобилось…
— По-моему, теб не зачмъ возвращаться въ домъ кузнеца, — сказалъ Маккъ.
И Роза осталась. День, два, нсколько дней. Прошла недля, а Роза все оставалась. Въ Сирилунд было веселе, — много людей, движенья, жизни. Вотъ пришелъ зачмъ-то Вилласъ Пристанной. Увидавъ Розу въ окошк, онъ поклонился. Роза знала его съ дтства, вышла къ нему и спросила:- Ты не ко мн ли съ всточкой?
— Гм… Только передать отъ адвоката, что онъ благополучно слъ на пароходъ.
— Больше ничего?
— Нтъ.
— Да, ему нужно было похать на югъ. Большое дло. Такъ онъ благополучно..?
— Лучше нельзя. Я былъ въ лодк и самъ видлъ.
И Роза расхаживала по Сирилунду словно опять была двушкой; все и вс были ей тутъ знакомы. Былъ тутъ и Свенъ Дозорный. Только онъ не плъ больше, не выкидывалъ забавныхъ штукъ, какъ во времена своей холостой жизни; этого теперь не полагалось. Но учтивъ онъ былъ по-прежнему, кланялся по-городскому и мастеръ былъ вести бесду. Роз каждая встрча съ нимъ доставляла пріятную минуту. Она заходила также въ ихъ каморку, навстить Элленъ съ ребенкомъ. Да, у Элленъ былъ теперь ребенокъ, крохотный мальчугашка съ карими глазами. И никто не могъ понять съ чего это у него каріе глаза? — Не съ чего другого, какъ съ того, что я лежала тутъ, гд лежитъ Фредрикъ Менза. Онъ такой фокусникъ, и глаза у него каріе, — догадывалась Элленъ.
Да ужъ, Фредрикъ Менза былъ настоящій фокусникъ: умирать такъ и не умиралъ, а, напротивъ, проявлялъ неутомимую жизненность и смотрлъ такъ, какъ будто завтра же собирался начать совсмъ новую, иную жизнь. Крикъ ребенка повергалъ его въ великое изумленіе. Старикъ каждый разъ воображалъ, что сдлалъ какое-то открытіе и старался поймать его руками. Не поймавъ ничего, онъ заключалъ, что оно тамъ, въ гавани, и хотлъ испугать его крикомъ. Но такъ какъ оно отвчало тмъ же, то и Фредрикъ Менза продолжалъ кричать. Раззадоренный онъ не переставалъ также хватать руками воздухъ, но руки его не слушались, натыкались одна на другую и запутывались, затвали между собою драку, хватали одна другую словно добычу, мяли и тискали. Ногти у него были грязно-желтые, длинные, похожіе на роговыя чайныя ложечки, и когда они вонзались ему въ мясо, ему становилось больно, онъ охалъ и ругался. Наконецъ, одна рука одолвала другую и бросала ее
Да, вотъ, такъ и лежалъ Фредрикъ Менза, словно выполняя свою миссію, вдувая свой скотскій идіотизмъ въ уши новорожденному съ перваго же дня его жизни. А двушки, приносившія ему ду, не переставали оказывать ему почтеніе и величали его на вы.
— Не угодно-ли вамъ покушать, — говорили ему.
Лицо его принимало самое озабоченное выраженіе, какъ будто дло шло о его міровоззрніи…
— Дэ-дэ-дэ-дэ, — отвчалъ Фредрикъ Менза.
XXVIII
Зима пришла, стало холодно, а Маккъ все не начиналъ повязывать животъ широкимъ краснымъ шарфомъ. И не думалъ даже. Просто диво! Его лукавый желудокъ, видно, вдругъ остановился на полдорог и пошелъ на попятный. И Маккъ жилъ себ во всю, какъ никогда еще, и старательне прежняго красилъ себ волосы и бороду. Обо всемъ онъ успвалъ подумать. Когда были куплены большія новыя суда, онъ веллъ расширить помщенія для команды и выкрасить крыши рубокъ въ свтлые цвта. Это-де не только хорошо дйствуетъ на шкипера, но и на всхъ, внушая почтеніе къ судовладльцамъ! Кром того, Маккъ намтилъ по газетнымъ объявленіямъ одинъ небольшой пароходъ, и ршилъ подать голосъ за покупку его при первомъ же случа, когда понадобится расширить рыбное дло на Лофотенахъ.
Не забывалъ онъ и направлять отеческой рукой, даже усердне прежняго, домашнія дла. Такъ какъ Бенони захотлъ сдлать своего стараго пріятеля Свена Дозорнаго шкиперомъ одного изъ новыхъ судовъ, то Маккъ сразу подумалъ о томъ, что не годится больше Свену съ Элленъ ютиться въ такой каморк, и веллъ приготовить для нихъ новое помщеніе въ другомъ конц людского флигеля, гд отводили во время тинговъ контору фогту.
Маккъ не продалъ въ этомъ году всего пера и пуха, собраннаго на его птичьихъ островкахъ. Онъ веллъ отдлить для себя самаго лучшаго пера и пуха и сшить чудесную новую перину для ванны. Молоденькой Петрин изъ Торпельвикена, новой горничной, которой шелъ всего семнадцатый годъ, не по силамъ было, конечно, ворочать тяжелыя старыя вещи, да и кром того Маккъ любилъ обзаводиться новой периной для ванны при каждой смн горничныхъ; зеленая перина смняла красную, голубую или желтую. Но вотъ какая бда вышла на этотъ разъ съ новой периной: перья лежали на сушилк въ прачешной и ужъ такъ хорошо высохли, стали завиваться, какъ вдругъ однажды утромъ сгорли. Никто туда не ходилъ, и никто не могъ понять, какъ это вышло. А Элленъ, бывшая Элленъ Горничная, кричала о бд громче всхъ, увряя, что она тутъ ни при чемъ. — Но и то сказать, къ чему ему новая перина? Совсмъ ему не нужно новой перины! — говорила она Брамапутр. Но Маккъ иначе разсуждалъ; подходило Рождество, приближался сочельникъ, и Маккъ зналъ, что ему нужно. Онъ веллъ вывсить у лавки объявленіе, что спшно скупаетъ пухъ и перо по высокой цн. А разв это не равнялось приказанію нести къ нему на дворъ пухъ, и перо? Въ Сирилундъ и нанесли въ нсколько дней столько пуху и пера, что самъ Маккъ сказалъ: довольно. А Роза все оставалась. И Маккъ не былъ бы тмъ отечески-заботливымъ господиномъ для всхъ, если бы не заботился также о благ Розы. Почему бы ей не согласиться взять на себя хозяйство у Бенони? Она вдь стала свободной. Маккъ хотлъ облегчить ей этотъ шагъ, — такъ сказать, скрасить его въ ея глазахъ и сказалъ:- Вотъ еще по какой причин теб слдовало бы заняться хозяйствомъ моего компаньона. — Маккъ называлъ Бенони компаньономъ, чтобы поставить его какъ можно выше.
— По какой же причин?
— Настолько важной, что и одной ея было бы достаточно. Ты вдь привязалась къ маленькой Март? Ну, такъ вотъ, компаньонъ мой хочетъ взять Марту къ себ, если найдетъ кого вести хозяйство.
— Онъ такъ сказалъ?
— Да.
— Я не могу, — сказала Роза, качая головой. Маккъ продолжалъ:- По-моему, это такъ прекрасно съ его стороны. Отецъ Марты — милйшій Стенъ — не всегда-то былъ хорошъ съ Гартвигсеномъ, но…
— Я не могу, — повторила Роза. — Это невозможно.