Блаженны нищие духом

1. Я футурист, и не отрекусь от истины, ибо футуризм есть основа и первое дитя XX века.

2. Века шли за веками и было рождение всего, что есть. И вот пришел футуризм на смену всего, ибо наступило время его.

3. Футуристы не знают, что ищут, потому что они ищут чувством разума, а не чувством и не разумом.

4. Но вот появляются те футуристы, которые соединяют или, по крайней мер, стараются соединить свое учение с прежней литературой.

5. Но здесь я умолчу об этом: это не найдет себе места. Я даже не буду объяснять, что есть футуризм, и почему я — он. Увидите.

6. Я говорю вам: приходить новый мир, исполнились слова Иоанновы: «прежнее небо, и прежняя земля миновали, и моря уже нет».

7. Минула прежняя логика; приходить, и вот пришла новая. Человечество это только естественный переход одного в другое.

8. Был доисторический человек и его прародитель (кто он — это вас не интересует и этого я коснусь после) и вот настал век «прогрессивного человека».

9. Но, говорю я вам, он только промежуток от низшего к высшему. Человек это середина. Так перейдите ее.

10. Вспомните древнего человека, — того, пещерного. Есть у нас снимок его — современный дикарь. И еще один портрет его — ребенок,

11. И поэтому, чтобы узнать того, узнаем снимок его, что сняла природа, и сохранила нам.

12. Вот он перед нами. Он, подчиняющейся одному закону самохранения. Подите ближе к нему.

13. Голый стоит он перед вами, облеченный в одежду эгоизма, и распущены волосы последней. Бойтесь этого, люди.

14. Он поднимает руку на ребенка своего; он взалкал, и отнимает кусок от жены своей; с ней связан ради своего инстинкта — связан навеки. Связан ревностью по закону: жить для вечности.

15. О, этот великий закон, он во всем. — Ради него живут люди, ради него закон самохранения. Вникните в это. Здесь мудрость. И брак навеки связал его, и ревность — охраной брака и их навеки.

16. Но, посмотрите, нет жалости в нем, нет сострадания к другим; он эгоист. Эгоист.

17. Вот проходят века и стоит перед нами еще один. Взгляните на рожденного 4000 лет тому назад.

18. Он живет не один, как тот пещерец, а есть у него семья своя и родина. Взгляните на этого кочевника.

19. Жестокостью и любовью дышат волосы его, но связан он ревностью в браке. В нем пробудилась любовь, которая связала его с женою, и жестокость, которая связала его с родными,

20. А вот еще один. Он стоит, и говорю я ему: кто ты, более поздний житель земной? И отвечает он: я земледелец, и живу с семьею и с родом моим, и с народом.

21. Ибо появилась во мн жалость к себе и сострадание к другим, близким мне, и жестокость к другим. Но прошли века, и стал я торговцем, и миновала жестокость моя, а жалость и сострадание, и любовь запали в сердце мое. И было это по повелению закона — живи для вечности — и закона — живи для себя, — ибо последни вытек из первого. Пойми сие, имеющий ум.

22. Но вот появился Один, кто сказал: «Блаженны нищие духом ибо их есть царство небесное». Но не поняли Его. Так не поймете и другого. Такова участь ваша.

23. А там, за морем прошла жестокость, и уменьшил брак влияние свое, и ревность спряталась в мешок с мукой. Только любовь царствовала в сладострастии. И возлежали те народы с гетерами, в вазах роскоши.

24. Но погибли они: не настало еще время их, ибо время будет, когда будет у всех то же. И вот приходит прежний кочевник. И уму неглубокому кажется, что начинается сначала. Будь глубже. Не началось сначала, а был следующий мир течения, уравновешивания неравных.

25. Но настали Средние века, и уравновесились люди. И было в них: уничтожаемая жестокость, что пробуждалась при иронии, и великая любовь к ближнему и себе, и женщине, и было немного того сладострастия, что у греков. Но было в них многое сострадание и жалость, дабы составить государства и пробудить любовь друг к другу.

26. И появились прежние сладострастники, и лежали они вместе с гетерами, были ревнивы, как ранее, и сострадательны, и эгоисты, но все же сохраняли брак. Только некие уходили от жизни совсем.

27. И когда жестокость ушла, и ревнивость уменьшилась, — то появился некий, кто сказал: возьмите чувства свои и увеличьте, и будьте сверхчеловеками, — таков закон вечности. И сказал он:

28. — «Что хорошо? — Все, что укрепляет сознание силы, желание силы и самую силу в человеке. Слабые должны погибнуть. Такова альфа человеколюбия. Им надо помогать в этом». Но не был он достаточно глубок и не рассудил: кто должен погибнуть, и кто — нет; кто сильный и сильнейший, — ибо не пришло время его.

29. Все же он сказал великие слова: «проявляя жалость, мы тратим силу. Жалость делает и самое страдание заразительным. Сострадание является прямым тормозом закона развитая, который есть закон выбора. Шопенгауэр был прав, говоря, что сострадание отрицает жизнь».

30. Но он сказал устами некоторых: «только немногие дошли до этого, а другие отстали и виднеются вон там, на середине дороги. Так пошлите повозки к ним. Помогите прийти им». И повозка съездила и привезла еще некоторых. Но у этих уже не было ни жалости, ни любви, ни брака, и все чувства притупились — и не были те эгоистами. Они сидели первое время с гетерами и сладострастничали, а потом опять сидели, но без сладострастия, а затем познали чувством разума закон вечности. О, бесчувственники.