Богиня
Шрифт:
– Он станет режиссером, Валентина. И все его мечты сбудутся.
В его голосе не было и тени сомнения. Видал словно гипнотизировал ее взглядом, пытаясь вселить собственную уверенность. Валентина неожиданно успокоилась. Она не потеряет Александра. Видал не позволит.
Доктор тихо подошел к кровати и проверил рефлексы Александра. Закончив, он выпрямился и осторожно произнес:
– Никаких перемен, миссис Хайретис. Вам следовало бы вернуться в отель и отдохнуть.
Валентина покачала
– Можно поговорить с вами, мистер Ракоши?
Видал неохотно отошел от постели и направился с доктором к двери.
Валентина снова взяла вялую руку Александра и приложила к своей щеке.
– Пожалуйста, Александр, очнись. Посмотри на меня, родной, – умоляюще твердила она.
Первый луч солнца лег на пол. Где-то вдалеке раздался унылый звон пароходного колокола. Пальцы, которые она сжимала в своих, едва заметно дрогнули. Валентина задохнулась от неожиданности, чувствуя, как оглушительно колотится сердце.
– Александр, – настойчиво шепнула она, наклоняясь к нему. – Александр, ты меня слышишь?
Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем его рука вновь шевельнулась.
– Мама, это ты? Я хочу пить, мама.
– Александр! – всхлипнула Валентина.
Темные девичьи ресницы, затрепетав, поднялись. Мутные непонимающие глаза уставились на Валентину.
– Александр! Слава тебе, Господи!
Соленые ручьи струились у нее по щекам. Валентина смеялась и плакала, целуя его руку. Она смутно услышала, как доктор позвал сестру, и тут же раздались быстрые шаги Видала.
– Прошу извинить, миссис Хайретис, – сказал доктор и, нагнувшись над Александром, посветил ему в глаза фонариком. Потом поднял голову, и Валентина заметила, что он улыбается. – Придется сделать еще немало анализов, но худшее осталось позади. – Возможно, сейчас, – спросил он у сияющей Валентины, – вы согласитесь отправиться в отель и отдохнуть?
– Кто это, мама? – спросил Александр, когда Видал сжал ее плечи.
Валентина встала на колени и поцеловала сына в щеку.
– Это Видал Ракоши, Александр. Он просит тебя поскорее выздоравливать. И тогда вы поговорите о кино.
– Вот это да, – еле выдохнул Александр, глядя на знаменитого режиссера с нескрываемым восторгом. – Очень рад познакомиться, мистер Ракоши.
Глаза Видала неестественно заблестели.
– Я тоже очень рад, Александр, – ответил он, но тут доктор потащил обоих к дверям, объясняя, что должен как следует осмотреть Александра, а тот немного окрепшим голосом жаловался, что не только умирает от жажды, но ужасно голоден.
Видал, улыбнувшись Валентине,
– С ним все будет хорошо, любимая. Позволь мне отвезти тебя в отель. В самом деле тебе нужно хоть немного поспать.
– Хорошо.
Валентина оперлась на его руку, впервые за это время ощущая невероятный покой. Где-то играли на трубе, и звуки джаза смешивались с пением птиц. Валентина остановилась у крыльца улыбаясь, послушала немного; Видал обнял ее за талию, и они вместе направились к ожидавшему лимузину.
Глава 29
Когда Валентина проснулась, в комнате было темно – плотные шторы не пропускали солнечного света. Валентина, охваченная ужасом, с криком вскочила. Александр болен – лежит в коме, один, а она его бросила!
– Все в порядке, Валентина, – поспешно проговорил подбежавший Видал.
– Александр без сознания! Я должна ехать к нему!
Она спустила ноги с постели, но Видал осторожно удержал ее.
– Александр пришел в себя, поел, ему дали воды, и нам больше нечего бояться, малышка.
Малышка. Сколько лет прошло с тех пор, как она слышала нежные слова, произнесенные этим глубоким низким голосом. Они расстались так враждебно, а потом с Александром произошел несчастный случай и она послала за Видалом. Он бросил Голливуд – и студию, и фильм, который снимал, и приехал; Александр открыл глаза и улыбнулся, и доктор сказал, что теперь все будет хорошо.
Валентина сразу все вспомнила и испытала такое громадное облегчение, что почти упала в объятия Видала.
– Звонили из больницы, пока я спала? – встревоженно допрашивала она Видала.
– Да. Александр неплохо себя чувствует. Все говорит за то, что необратимых явлений не предвидится, но, возможно, некоторое время у него будут сильные головные боли. Врачи хотят подержать его под наблюдением еще с неделю. – Он слегка приподнял ее подбородок. – А ты проспала почти десять часов.
Валентина повернула голову. Она спала одна.
– А ты? – шепнула она с бешено заколотившимся сердцем.
Видал улыбнулся ей.
– Я ждал, – просто ответил он и, приблизившись, накрыл ее губы своими.
Несколько секунд Валентина не шевелилась, но внезапно словно оттаяла, и ее губы слегка приоткрылись, как иссохшая земля навстречу весеннему ливню. Поцелуй был неспешным и долгим, изгоняющим прошлое со всей его болью.
Когда Видал наконец поднял голову, Валентина тихо сказала:
– Я люблю тебя. И всегда любила.
– И я тебя.
Он снова поцеловал Валентину, на этот раз с томной страстью, заставившей ее затрепетать. Ни один мужчина на свете не способен пробудить в ней столь глубокие чувства. Только Видал.