Шрифт:
— Сила для Иного — не главное, — сказала Ольга.
Я только вздохнул. Легко говорить «Сила не главное», когда ты — Высшая волшебница. Так олигархи любят вздыхать: «Деньги в жизни не главное», сидя на палубе своих яхт, или здоровые люди утешают приболевших: «Ничего, здоровье — дело поправимое!»
— А что главное? — спросил я.
До Нового года оставалось три часа.
А я даже подарок Светлане не купил!
Мы с Ольгой стояли на крыше Московского Университета. Точнее на шпиле. Точнее — на звезде.
Замечательная гармония
Вряд ли вы когда-то присматривались к звезде, венчающей шпиль Московского Университета. С земли она, понятное дело, кажется маленькой. На самом же деле — звезда огромная, стоять на ее лучах — совсем несложно, тем более, что там есть крепкие железные перила. Вид «со Звезды» замечательный — кажется, что вся Москва видна, от Бирюлево до Медведково, даже легкий новогодний снежок не был помехой. Шпиль Университета таинственно поблескивал под нами — он, оказывается, был покрыт стеклянными пластинами на болтах, хотя снизу казался позолоченным. Портило впечатление только то, что изрядная часть пластин была расколота или выпала.
Москва, она вся такая — издалека кажется лучше, чем вблизи.
— Главное, Антон, это любовь к своему делу, — сказала Ольга.
Я покосился на нее — но волшебница, вроде бы, не шутила. Стояла, опершись на перила, пристально вглядывалась в город. Потом достала сигареты, закурила. Спросила:
— Будешь?
— Не хочу на морозе, — отказался я. — Ольга, мы именно здесь дежурим, потому что МГУ — высокая точка? Удобная для наблюдений?
— Нет, — ответила Ольга. — Еще версии?
— Потому что здесь расположена Инквизиция? — предположил я.
— Снова мимо. Что нам инквизиторы… — Ольга говорила спокойно, но что-то яростное в ее тоне прорезалось. Были у нее основания не любить Инквизицию, вмешивающуюся в дела и Ночного, и Дневного Дозоров. — Сегодняшняя акция согласована с Темными, они тоже… бдят.
— Тогда… — я задумался. Шпиль едва заметно покачивался, новогодняя Москва сияла миллионами огней. Казалось, что даже на двухсотметровую высоту долетали с земли смех и голоса. Конечно, не простой Новый год отмечаем, а целый «миллениум» — новое тысячелетие приходит… — Тогда… тогда не знаю, Ольга.
Волшебница усмехнулась.
— Попробуй Сумрак.
Я понял, что она имела в виду. Не «войди», не «посмотри», а «попробуй».
Закрыв глаза я расслабился. Представил, как пространство вокруг тает, выворачивается наизнанку, как сам я превращаюсь в крошечную точку в безбрежном океане тьмы и света…
И ощутил Сумрак — то, недоступное обычным людям пространство, где кроется источник наших сил.
Сумрак был холоден — как всегда. Он был тягуч и вязок — как обычно. Он был не слишком-то дружелюбен и добр к людям — как и раньше. И все же…
Какая-то затаенная веселость была вокруг!
— Студенты! — сказал я. — Тут же общежитие огромное! Сейчас там тысячи молодых людей празднует Новый год!
— Догадался, — хмыкнула Ольга. — Огромный выброс силы, причем не просто силы —
Я вздохнул.
Ну не нравилось мне это задание! Совсем не нравилось!
Не хочу я убивать Деда Мороза!
Что он мне сделал плохого? Подарок в детстве не принес? На елочке гирлянду не зажег?
И тут до меня дошел смысл слов Ольги.
— Ты с ним встречалась! — выкрикнул я ту фразу, которую вообще-то полагается говорить ревнивому мужу… в данном случае — Гесеру… — С Дедом Морозом! Здесь!
Ольга вздохнула:
— Дорогой Антон! Я многие годы провела в заточении, как ты прекрасно знаешь. Эм-гэ-у построили без меня. Но ты прав, когда-то давно я уже ловила таких… морозов. И убедилась — места скопления молодежи, особенно студентов, для этого прекрасно подходят. Еще детские больницы, санатории, сиротские приюты…
— Я не понимаю, зачем это нужно, — мрачно сказал я. Холод начал пробирать меня даже сквозь новенький китайский пуховик — здесь, на высоте, гулял ветер. — Ну — сбрендил дядька. Ну вообразил себя Дедом Морозом… пусть, в конце концов, его ловят Темные! Дед Мороз — добрый волшебник…
— Это Санта Клаус добрый, — фыркнула Ольга. — Дед Мороз… он разный. А проблема в том, дорогой Антон, что эти сбрендившие Иные появляются регулярно. Думаешь, сумасшествие — исключительно человеческая проблема? Вовсе нет. А когда с ума сходит Иной — бед не оберешься. По Лондону Дозоры гоняются за пареньком, который сбрендил, вообразил себя Питером Пэном и зовет детей полетать. Во Франции приходится вмешиваться Инквизиции, чтобы выловить очередную девицу, превратившуюся в русалочку.
— Почему во Франции? — удивился я. — Почему не в Дании?
— Наверное потому, что в Дании холодно, — фыркнула Ольга. — Но поверь, что одна из самых неприятных частей нашей работы — это отлавливать тех Иных, кто сошел с ума и вообразил себя сказочным персонажем.
— Но чем может навредить Дед Мороз? — не унимался я.
— Даже Санта Клаус может, — отрезала Ольга. — Просыпается ночью ребенок — а над ним стоит Санта Клаус и мрачно говорит: «Ты был в этом году плохим мальчиком!» Потом психиатр, таблетки, клеймо психа на всю жизнь… А уж Дед Мороз! Все эти «Тепло ли тебе девица?» В девицах, кстати, основная проблема. Каждый Дед Мороз непременно хочет завести Снегурочку, при этом напрочь забывает, что она ему — внучка! Все вы, мужики…
Я вздохнул. Теперь мне стали более понятны ее опасения.
Еще вчера я рассчитывал провести 31 декабря 1999 года дома, со Светланой, готовясь к встрече нового тысячелетия (да, да, я знаю, что оно начинается в 2001, но весь мир будто сошел с ума и не желал верить календарю). Работа шла ни шатко, ни валко, все поглядывали на часы. Темные, очевидно, были заняты тем же…
И тут к нам пришла посетительница. Немолодая заплаканная женщина. Не Иная — человек. Одна из немногих людей, знавших о Ночном и Дневном Дозорах…