Боярышня Дуняша 2
Шрифт:
Дуняша схватила кончик косички и начала теребить его. Одни дела на уме! Даже досада взяла на бабуль. Они хвалят её за старания, а она, как Стешка ещё больше старается, чтобы оправдать доверие, а может ещё удивить! А тем временем самые беззаботные годы проходят…
Дуня посмотрела на проходящую мимо сестру-хозяйку, что-то бубнящую себе под нос. Та хмурила лоб, как недавно делала это Дуня, и походила на мышь из сказки о Дюймовочке.
Мышка тоже всё хлопотала, считала… и всё ей мало было… Образ получился настолько яркий,
Окрылённая возникшей идеей, она с совершенно другим настроением оглядела двор, и он показался ей замечательным. Лукошко припрятала в зарослях пижмы, а сама побежала давать советы на кухне. Чего-то так ватрушек захотелось!
Еле дождавшись вечерни, Дуняша нашла своё лукошко и ринулась к зерновому хранилищу. Здание было каменным, неказистым из-за давно облезшей побелки и к тому же вокруг него буйствовали травяные заросли.
Дуню не смутил мелкий грязно-серый кирпич, наоборот, он как нельзя кстати подходил для её творчества. А задумала она повторить свою попытку рисования мультяшных животных.
В конце концов отец Варфоломей мог ввести всех в заблуждение, рассказывая своими словами увиденное в девичьей. Так пусть сейчас все посмотрят и решат… Тут Дуня опасливо огляделась и подумала, что пусть лучше монахини попозже увидят её свободное творчество и решат, быть или не быть забавным зверушкам.
Выбрав укромный уголок, где особо густо разрослась трава, боярышня устроилась на земле и приступила к росписи на нижних кирпичиках хранилища. Она с улыбкой прорисовывала мышку-хлопотунью, держащую в лапках букетик из ржаных колосков и тащившую за собой сумку-тележку, гружённую овощами.
Этого показалось мало, и вскоре новая пара кирпичей была разрисована под кованую дверь, из которой с любопытством выглядывало целое мышиное семейство, а папа-мышь считал мешки с зерном.
Как ни торопилась Дуня, но пришлось прерваться и уйти к себе в часы безмолвия, но на следующий день она продолжила рисовать мышиную семейку, добавляя деталей и создавая эффект настоящего домика. А после нашла ещё укромный уголок и там поселилась ещё одна хозяйственная мышь в чепчике и с амбарной книгой в лапках.
Так и повелось, Дуняша искала заросшие травой или заставленные хламом уголки зернового хранилища и рисовала, рисовала… Теперь боярышня ходила и улыбалась, предвкушая, как после первых холодов, когда поляжет трава все удивятся, увидев её мышиный городок.
— Евдокия! Тебя настоятельница зовёт! — прервал резкий голос сестры-хозяйки.
Дуняша удивлённо посмотрела на неё. Монахиня выглядела крайне озабоченной. Она сердито поджала губы и подбородком показала, чтобы боярышня поспешила. Дуня кивнула и ещё больше удивилась, когда женщина последовала за ней.
— Дуняша, — встретила её Аграфена, заламывая
Дуня от неожиданности приоткрыла рот, но не успела ничего сказать, как Аграфена прижала ладони к пышной груди и страдающим голосом известила, что зерна в хранилище нет.
Дуне бы заподозрить, что бабуля как-то слишком трагично машет руками и почему-то именно перед ней, но тут вступила сестра-хозяйка:
— Всё растащили, ироды!
— А разве уже привозили зерно? — встревоженно спросила Дуня, осознав, что со своими законными и незаконными делами упустила жизнь в монастыре.
— Так рожь ещё в червень собрали, а овёс недавно.
— Но как же… — ошарашенная напором, растерялась девочка. — Да не может быть… ворота на запоре, днём всё и все под доглядом…
— Тяжелая зима нам предстоит, — сурово обронила сестра-хозяйка, трагически прикладывая руку ко лбу, — голодать будем!
— А уж как все над нами глумиться будут, — расстроенно покачала головой игуменья Анастасия. — Все наши начинания высмеют и скажут другим, что мы непутевые.
— Да не может быть, чтобы зерно растащили! — взорвалась Дуня. — Как? В кармане не унесешь!
— Мешками таскали, — мрачно заявила сестра-хозяйка и Аграфена согласно закивала:
— Точно, мешками! И несунов много!
Дуня смотрела на хмурые лица женщин и ничего не понимала.
— Дырки в стене сделали и тащили у нас под носом, — всхлипнув, добавила Аграфена и все трое укоризненно уставились на Дуню.
— Вы чего? — она попятилась к двери и тут до неё дошло, что намекают на её мышек. — Да они же рисованные! — воскликнула она, обалдев, до чего додумались бабули и их завхоз.
— Значит, признаешься, что это ты устроила мышиный рай на стенах хранилища? — строго спросила настоятельница и тут до Дуни дошло, что её разыграли.
— Ничего не пропало? — на всякий случай уточнила она.
— У меня ничего пропасть не может, — с гордостью ответила преобразившаяся сестра-хозяйка.
— А чего же вы… — нахохлилась Дуня.
— А ты думала, что только ты шутковать умеешь? Дорогую краску потратила на шалость… — осуждающе покачала головой Анастасия.
— Я всё смою… или закрашу, — вздохнула Дуня, поняв, что её демарш потерпел фиаско.
— Нет уж, — твёрдо произнесла настоятельница. — Мы нынче у всех на виду и на слуху, нас порицают за новшества, но есть у нас и защитники.
Игуменья говорила сейчас не только внучке, но и сестрам. Им полезно будет знать, что о них говорят в миру и в других монастырях.
— Я ежедневно пишу письма и рассказываю, как мы с монахинями планируем дальше жить и помогать другим. А над твоими забавными росписями я приказала сделать деревянные навесы в виде крыши домика, чтобы их не заливало дождем. Послушницы сейчас разравнивают землю и утаптывают дорожку, чтобы гостям было удобно пройти и подивиться нашим мышиным постояльцам.