Boys
Шрифт:
— Женя говорила, что не помнит, как погибла ее сестра, хотя в тот день они вместе были в лесу.
— Не помнит, потому что в тот день она была напугана, напугана так сильно, что ее память заблокировала воспоминания.
— И где ты такую траву берешь, — пошутила я, а потом добавила: — Тебе сценарии надо писать детективные, Вань, хорошо получится. Кучу денег огребешь.
Иван обиделся:
— Ты считаешь все это ерундой?
Мне не хотелось с ним ссориться, хотя я на самом деле в тот момент считала, что Иван в своих предположениях зашел слишком уж далеко. Неожиданно я вспомнила реакцию Георгия на мой рассказ о неприятностях, преследующих Женькину семью.
— Вань, — я взяла его ладонь в свои, — ты только не обижайся сразу, но
Упоминание о Георгии оказалось не в кассу. Иван надулся и замолчал. Все это сильно смахивало на ревность. Если бы я не знала о Ваниной ориентации, точно бы подумала, что ревнует. Некоторое время мы сидели и молчали. Официантка унесла пустые тарелки, поинтересовавшись, не хотим ли мы еще чего-нибудь. Я попросила принести меню в тайной надежде вовлечь Ивана в обсуждение дополнительного заказа и тем самым прервать затянувшуюся паузу.
— Будешь еще что-нибудь? — поинтересовалась я, перелистывая меню.
Иван злобно покосился в мою сторону и совершенно неожиданно спросил:
— Ну что, позвонил тебе этот Георгий?
Стараясь не реагировать на явную провокацию, я миролюбиво ответила:
— Нет, пока не позвонил. Наверное, у него нет новой информации, а в качестве объекта для ухаживания… Приходится признать, что в этом качестве я его не интересую.
Люди все же удивительные существа. Если бы я сейчас сделала вид, что мне абсолютно все равно, позвонил Георгий или нет, Ванька немедленно уличил бы меня в обмане и вечер закончился бы эффектной ссорой, правда, без битья тарелок Но поскольку я честно при-зналась, что мужчина мне понравился, но я не вызвала у него ответных чувств, мой друг не-медленно встал на мою сторону. Ехидство ку-да-то испарилось, зато появилось сочувствие.
— Он обязательно сегодня позвонит… — Иван посмотрел на часы и поправился: — Ну, не сегодня, так завтра… Давай по домам, Ань, поздно уже. Утро вечера мудренее…
Глава 33
Час «кентервильского привидения»
Такси на Белке поймалось очень быстро. Пять минут ушло на то, чтобы сойтись в цене, и еще десять, чтобы объяснить мужчине приезжей национальности наикратчайшую дорогу до Филей.
Заехав в наш чудный двор, таксист категорически отказался везти меня до подъезда, упирая на сложность маневрирования задним ходом в условиях тотальной засугробленности и отсутствия нормального освещения. Я не стала спорить, ибо он был прав. Трудолюбивые таджикские братья, особо не заморачиваясь, счистили снег с тротуара прямо на узкую проезжую часть, а там, где заканчивался палисадник, сделали аккуратный сугроб. Днем под лучами солнца снег подтаял, машины промяли в нем глубокую колею. К вечеру подморозило, и маршрут стал опасен для жизни. Причем как для пешеходов, так и для автомобилистов. Двор у нас мало того что узкий, он еще и тупиковый. Поэтому при выезде необходимо сдавать задом, одновременно совершая поворот на 90 градусов. В условиях ограниченного пространства эта задача нелегка и при дневном свете — за полтора года, что я здесь живу, ни разу не видела, чтобы кто-то вписался в поворот с первой попытки. А сейчас водителю пришлось бы действовать в условиях просто-таки полярной ночи. Вот уже три недели как лампа-прожектор, освещающая наш участок двора, не работала, но коммунальные службы не торопились ее заменить.
Я расплатилась с таксистом и побрела к своему подъезду, отметив краем глаза, что мою собственную машину подпер какой-то идиот на темной «девятке». Явно не местный. Народ у нас тут живет простой, машины соседей все знают и стараются по возможности не создавать друг другу проблем. Потому что не графья у нас живут и не интеллигенты. Пару раз подопрешь кого-нибудь —
Я невольно посмотрела на часы — половина второго. Если залетный черт на «девятке» приехал к кому-то в гости с ночевкой (очень на то похоже), то завтра с утра я просто не смогу выехать.
В подъезде меня поджидал второй неприятный сюрприз. Некто, пожелавший остаться неизвестным, выкрутил все лампочки, посему пришлось вытянуть вперед руки и идти медленно, мысленно считая ступеньки. Так я добралась до лифта, с трудом нащупала кнопку и… Обнаружилась третья неприятность — лифт не работал. На самом деле лифтом я практически не пользуюсь, поскольку живу на втором этаже. Но подниматься в полной темноте да потом еще пытаться попасть ключом в замочную скважину… Я очень рассчитывала отрыть дверь в квартиру за то время, пока кабина лифта не закроется.
Я нащупала перила и осторожно начала подъем. «Как-то сегодня все неудачно складывается, одно к одному. Бывают же такие дни», — философски размышляла я, аккуратно переставляя ноги. Судя по ароматам, я уже дошла до площадки, где находится мусоропровод. Часть наших соседей, несмотря на более чем солидный возраст (а может, именно в силу этого), не в ладах с объемом. Практически каждый день кто-нибудь пытается запихнуть в мусороприемник пакеты, размеры которых в два с лишним раза превышают отверстие в мусоропроводе. Убедившись, что пакет так и не провалился вниз, старушки обычно начинают яростно его трамбовать. В результате пакет рвется, половина содержимого вываливается на пол, и лишь остальная половина проваливается туда, куда и положено, — в подвал. Я удвоила бдительность: не ровен час, наступишь на банановую кожуру и загремишь с лестницы. К счастью, глаза уже почти адаптировались к темноте, стали смутно различимы ступеньки, светло-серый прямоугольник окна и… темный силуэт человека, стоящего на площадке между вторым и третьим этажом.
Там на подоконнике стоит баночка для окурков, жильцы первых трех этажей ходят туда покурить. Однако этот человек не курил, он тихо стоял и поджидал меня. Если бы кто-либо — хоть даже мрачный Александр Петрович из органов — спросил, отчего я так уверена, что этот тип ждал именно меня, аргументированного ответа не нашлось бы. В таких случаях люди обычно ссылаются на интуицию. Моя интуиция подсказывала, что лампочки в подъезде, скорее всего, вывернул этот тип и засаду с лифтом устроил тоже он. До моих дверей пара шагов, но я не смогу быстро открыть дверь, так как ни черта не вижу. Зато он — он стоит здесь уже довольно долго, успел основательно подготовиться (я имею в виду лифт и лампочки) и ждет он меня вовсе не за тем, что-бы признаться в любви.
Темная фигура сделала шаг по направлению к лестнице, я метнулась в маленький предбанник на две квартиры, решив звонить, а если не нащупаю звонок, то стучать ногами в дверь, пока не проснутся соседи. Моему прыжку позавидовала бы сама Ханке Дресфлер: я пружиняще оттолкнулась, легко взмыла и… наткнулась на невидимое в темноте препятствие. Мелькнула мысль о сообщнике, но препятствие, напуганное внезапностью моего натиска, неожиданно заорало хорошо знакомым голосом «кентервильского привидения»:
— Шурка, ты опять нас кипятком через плинтус заливаешь!..
— Расслабьтесь, бабушка, — громко крикнула я, памятуя, что со слухом у «привидения» не очень.
Мы бестолково топтались на месте, мешая друг другу, причем бабка умудрилась пару раз чувствительно ударить меня палкой по ноге. Я нащупала в темноте ее руку и, особо не церемонясь, потащила «кентервильское привидение» к лестнице. Человека, стоявшего пролетом выше, уже не было. Мимо нас никто не проходил, стало быть, он поднялся на третий этаж. Вот так часто бывает: отлично задуманное и тщательно подготовленное преступление (а я не сомневалась, что мужчина, поджидавший меня в подъезде, вынашивал коварные и недобрые замыслы) срывается из-за сущего пустяка. Он предусмотрел все, не учел только многолетнюю вражду между бывшими соседями по коммуналке.