Браслет-2

Плахотин Владимир Павлович

— Погоди…

Тот удивлённо оглянулся и застыл в нетерпеливом ожидании.

— Вы тоже послушайте, — сказал я идущим следом за мной Саньке с Игорем.

— Так… — шумно вздохнул Игорь. — Что у нас плохого?

— Типун тебе на язык, — шикнул я на него, мельком глянув на загружавшего себя в машину Славика. Люба топталась рядом, что-то заботливо кудахча. — Просто хочу дезертировать из ваших рядов.

Игорь присвистнул:

— Недолго мучилась старушка…

А Пашка вылупил глаза:

— Это как? Ты ж у нас — гвоздь программы! Стоило

тогда жопу мочить!

— Не кричи, — понизил я голос. — Стоило. Я уже всё обдумал.

Санька коротко хохотнул и отвернулся, разглядывая окружающий нас пейзаж.

— Ну? — набычился Пашка, готовый сходу отмести любое предложение.

— Я сейчас отдаю тебе браслет…

Игорь присвистнул ещё громче, а Санька крякнул с досадой:

— Рискуешь…

— Ни фига себе! — глаза у Пашки едва не выпрыгнули из орбит. — Это зачем?

— Дослушайте до конца… — терпеливо перебил я и опять повторил: — Сейчас я отдаю тебе браслет. Ты отправляешь меня домой. Поработать хочу в мастерской. Ну, что поделаешь? Муза меня посетила. А вы сами тут без меня прекрасно со всем справитесь. Я вообще не вижу смысла в своём тут нахождении, — поспешил я оправдаться, видя изменяющиеся не в лучшую сторону выражения лиц своих соратников. — Паша здесь, как рыба в воде. Нашёл общий язык с местным населением. На Игоре — транспортное обеспечение. Вдруг чего, так мигом доставит до дому. На Саньке лежит общее руководство процессом. Он лично заинтересован в успехе операции. Разве не так? — Тот только презрительно хмыкнул. — А я здесь что делаю? Ни ступить, ни молвить не умею…

— Как это «что»? — возмутился Санька наконец. — Без браслета нам…

— Так без браслета, или без меня?

— Да какая разница?…

— Разница в том, что когда браслет будет у Паши, ему не придётся каждый раз на меня оглядываться, если понадобится срочно реализовать очередную идею…

— Во-во! Я представляю!.. — саркастически проскрипел Санька, с ехидным прищуром обозревая окрестность. — Паше только дай волю!

— А что «Паша»? — моментально взъелся тот. — Что тебе не нравится?

— Да всё! И балаган этот, и Четвёртая Мировая…

— Её ж ещё не было…

— Будет! Паша организует. Ему только дай власть! Он же критики на дух не принимает.

— Ой, можно подумать!..

— Ладно вам! — одёрнул я спорщиков. — Ничего страшного, я думаю, не случится. Не такой уж Паша и дурак… — Я решительно стянул браслет с руки и протянул его Пашке: — На! Я надеюсь на твоё благоразумие… А меня увольте… На пенсию хочу. Или, хотя бы, в отпуск… Кратковременный…

Отлив сил не заставил себя ждать. На меня знакомо опустился серый туман. И задуманное мною уже не казалось таким желанным и безоблачным. Но отступать было поздно. Сказал «а», так говори уже и следующую букву.

Пашка держал браслет в руке и надевать его не торопился, наблюдая за мной.

— Может, передумаешь?

— Нет…

— Тогда и я умываю руки, — безнадёжно махнул рукой Санька и нахмурился. — Всему есть предел. Не желаю присутствовать при агонии земной

цивилизации.

Пашка мутно посмотрел на него, но на выпад ничего не ответил. Куда и подевалось всё его шутовство! Игорь с насмешкой посмотрел на их мрачные физиономии, хохотнул и полез в машину:

— Давай, Паш, делай, что сказали, да поехали. Хватит рассусоливать.

— Вот именно… — поддержал я, борясь с надвигающимся забытьём. — Открывай проход. Надо отоспаться. Вырубает.

Я уже с трудом держался на ногах.

— А говорил: «Муза!..», — Пашка, ворча, натянул браслет и крупно несколько раз вздрогнул. — Твою мать!.. Чтоб тебя!.. Забыл совсем… Чё, прям здесь, что ли?

— Чешись…

— Угу… Ну, так как? — хмуро обратился он к Саньке. — Ты тоже до хаты?

Тот в сомнении постоял пару секунд, испытующе смотря на меня, на Пашку и, наконец, решился:

— Ладно, чёрт с вами! Кто-то же должен за тобой присмотреть…

Пашка просиял:

— Ну вот! А то: «Четвёртая мировая»!.. Пророк хренов… Загружайся! Я сейчас Вовчика до шконки дотащу и — назад…

******

Как я добрался до постели, совершенно не помню. Наверное, и вправду Пашка на руках донёс.

Только проснулся я не в лучшем состоянии. Как выжатый лимон. После того, как его из чая вынут. За ненадобностью.

Кстати, о чае: неплохо бы сейчас. Чашечку-другую. Да покрепче.

Щас бы — щёлк! И готово. В таком состоянии — самое то. Ни рукой, ни ногой шевелить не хочется.

Ага. Разбаловался… Забудь на время.

Надо, Федя! Надо…

Совершив над собой насилие, я сел. Огляделся.

Игиде это мы? А… Ну да… Как и было заказано: в мастерской… Килограммы пыли и квадратные километры бардака… Пашка педантичен, как робот… Ну, это и хорошо. Не хочу пока никого видеть…

Даже Настю?

Ну, дык да… Похоже на то…

И даже маленького?!

Гм… Ну, это… Гм-гм!.. Ну… Пока в норму не приду…

«Папаша»!..

Тебе до папаши — расти и расти!..

Кто бы спорил…

Ну, так а что там насчёт чаю-то? Принесёт кто-нибудь? Или самому чесаться?

— Глашка!..

Горло произвело какое-то невнятное клокотание. Больше на шёпот похоже.

А ну, ещё раз:

— Глашка!..

Спит, наверное…

Смешно…

— Ладно… Всё понятно, — обречённо вздохнуло моё «я». — Чесаться придётся, всё-таки, самому…

— Ну, зачем же так утруждать себя?

Голос прозвучал в тишине настолько неожиданно, что я резко вскочил на ноги.

Оказывается, не так уж я и выжат. Вон как запрыгал!

Запрыгаешь тут! У меня гости, а я — ни сном, ни духом! Да ещё кто!!!

Вы правильно догадались: Кирюша! Он самый. А то кто же ещё? И с ним его неизменная кривая ухмылка. За одну только за неё — повесил бы на люстре!

— Да ты не дёргайся, — ласково промолвил гость. Он сидел в моём кресле и с изрядной долей брезгливости меня рассматривал. — Я к тебе ненадолго.

Как это я его не заметил? Сидит же прямо перед носом!..