Быть
Шрифт:
Лекарь покачал головой. Пока Мала ворчала и затирала грязь, стараясь не испачкать волховку, Ясна помогла наставнику снять жупан, подала рушник, пока он умывался, и усадила за стол. Сама же принялась выкладывать всё из корзины. На свет показались две ощипанные куропатки, свёрток пряников, небольшой мешочек пшена и сетка репы с морковкой. В горнице на миг повисла тишина, а потом раздался оглушительный хохот на три голоса.
— Не высоко же этот купец оценил жизни снохи и внука. Повитуху хоть не обидел? — спросила Ясна, вытирая выступившую слёзку.
— Её обидишь! Рядом с ней все по стенкам ходят.
— То есть совета не будет? Что я сделала не так? — расстроилась Ясна.
— Почему же? Хоть до больной меня не допустили, я с повитухой поговорить успел. Всё ты верно сделала — тебе опытная бабка велела, ты исполнила. И даже больше смогла.
— Но ведь у неё детей больше не будет! Там рубец как от ожога, шрам один! Как она теперь…
— На моей памяти это первая роженица, которая после такой крови жива осталась. Лет тридцать назад в нашей гильдии состояла волховица, толковая девка была, только замуж в клан вышла, так больше и не возвращалась. Так вот, её тоже порой к роженицам звали, и были и женщины, что кровью истекли, едва ребёнком разродились. И ничего она сделать не смогла. А ты смогла.
Ясна сидела напротив, сжав губы, нахмурившись и сцепив пальцы в замок. Подошла Мала, поставила кружки с варом, убрала корзину и унесла продукты. А наставник внимательно с лёгкой улыбкой одобрения следил за ученицей.
— Я не смогла, — подняла глаза девушка, в них горела смесь решимости, страха и боли. — Мне сестра помогла. Это она почти всё и сделала. Наставник, мне не хватило не только дара — его я расширю потихоньку — мне не хватило знаний. Я ведь совсем-совсем ничего не знала и не понимала. Там оказалось не как к ране или перелому какому подход, не как к вселившимся Хворям.
— Неужели ты не помогала матери, когда она младшими детьми разрешалась? Или старшим сёстрам? Невесткам?
— Она у матери младшая, — пояснила вместо сестры Мала и встала за её спиной, положив руку на плечо сестры. — А других детей кроме нас с ней и не осталось, ещё до её рождения не стало. Не довелось малой никого понянчить.
— Понятно. Тогда посмотрю, что из книг в гильдии есть подходящее.
— Лучше с бабкой повитухой договоритесь. Нам уходить скоро. Вот дороги подсохнут, и попрощаемся. Она поболе знает, и обучит лучше.
— Я поговорю с ней. Всё равно сейчас опять в тот двор идти. С гильдией-то купец щедрее расплатился, — наставник кивнул на корзину и встал из-за стола, — так что и гильдия одного из нас не обделит.
Волховицы проводили лекаря, услужливо подали ему и шапку, и согретый у печи жупан, и закрыли за ним ворота во двор. А дома Мала села, опустив плечи, и долго пристально рассматривала сестру. Ясна сперва смутилась, поёжилась, потом попыталась отвернуться от тяжелого взгляда, но он давил. В конце концов, Мала вздохнула, закрыв глаза, и взмахом отправила в воздух пригоршню светлячков, которые медленно закружились вокруг обеих девушек. Первой молчания не выдержала Ясна. Она искала, чем его разбить и ухватилась за окончание беседы с наставником:
— Зачем ты попросила позвать повитуху? Даже если она согласится меня учить, это
— Да, десять лет и свои дети. Но ты же лекарь, знахарь, травница, а не повивальная баба. Но если хочешь перенять её науку, чтобы в следующий раз не стоять в растерянности, лучше этой старушки учителя и не найдёшь.
— Почему? И ты же сама велела собираться, чтобы быть готовой в дорогу, — удивилась младшая.
— Она лет сорок ходит за роженицами в большом городе. В Ветрище посмотри сколько людей живёт, и вспомни сколько городов больше этого. А её ремесло не на книгах живёт и не чернилами передаётся. Чем больше детей повитуха примет, тем больше и её знания, и навыки, и сердцем чувствовать начнёт. Сама вспомни, когда за нами послали. А деревенские повитухи, даже если одна на три-четрыре родовых селения бегает, за всю жизнь столько родов не примут, сколько эта старушка за год. А науку посмотреть успеешь, и десять лет тебе не понадобится.
— Как?
— Если она согласится, то даром своим. — Мала, наконец, открыла глаза, только её взгляд на три пуда потяжелел. — Есть одно средство. Сложное и мало кто его осилить может, поэтому о нём и рассказывают редко. Я его выведала, когда семь лет назад с посольством ездила, — девушка чуть улыбнулась, вспоминая. — Мне его и разболтали лишь оттого, что сами повторить не могли, а потому думали, что и я не сумею. Мы с мамой два года потом его постичь старались. «Садись рядом» — последние слова прозвучали уже сразу в мыслях.
Ясна облизнула пересохшие губы и медленно подошла к сестре, села, прислонилась к стене. От стайки огоньков вдруг отделился один светлячок и стрелой устремился к девушке, влетел прямо в грудь рядом с сердцем. Но, казалось, ничего не произошло. Только сила быстрее потекла в сферу дара. Ясна заглянула внутрь и увидела, как огонёк мечется из стороны в сторону, врезаясь в ещё не искрошенные глыбы и стены и увлекая за собой потоки силы.
— «Что это?»
— «То, что ты можешь, но не умеешь. Почувствуй каждый поток силы и он сам тебе расскажет и покажет. И примерься вот к этому, бликующему тревогой и алым. Именно он помог тогда тебе меня позвать. Нам повезло, что этот кусок у нас обеих выпал достаточно низко, он мощнее преломляет силу. Как решишь, что прочувствовала его сполна, вложи часть его силы в светлячка и отправь в мою сферу, а потом верни обратно.»
— «И что будет?»
— «С волхвами — ничего. А простой человек слабее. И если он или она захотят поделиться, то сила принесёт тебе их память и опыт. Но он будет просто отягощать память, если им не пользоваться, не давать ему жить, расти, впитываться в руки и сердце и обрастать именно твоими ошибками.» — следующая мысль прилетела ласковым ветерком, а после неё сестра оставила Ясну одну. — «Попробуй пару раз и ложись поспи. Ночь выдалась трудная.»
Младшая, оставшись в тишине и покое, без мелькающего светляка, растерялась. Сестра не первый раз рассказывала что-то, чему саму Ясну в клане не учили, показывала и оставляла тыкаться в поисках показанной тропы. А в этот раз ещё и суетливое многоцветие погасло следом за огоньком, да одна мысль мешала с головой окунуться в дар.