Быть
Шрифт:
Лада — старшая над женской дюжиной в дружине. Вернее над одной из женских дюжин, вторая дюжина дома осталась и продолжает почётным караулом сопровождать княжиню и других
Глава 26
Если один раз уклад обошли,
то и для второго изменят.
(невысказанная мысль)
Дорога, начавшаяся с мелкой неприятности не должна быть простой и лёгкой. Именно так считают люди по всем волостям Земли Ста Рек. Но Горан напрасно переживал, ведь большую часть
Люди скучали и чаяли поскорей добраться, вот и развлекались кто как мог — рассказывали по пятому разу истории, подшучивали, смешили друг друга, даже пробовали песни петь! Только трое волхвов с золотыми подвесами были мрачны, и сенные девушки с каждым днём становились всё молчаливей и печальней. Красавиц поначалу пытались расспрашивать, тормошить, веселить, но они лишь смотрели глазами полными тоски и отворачивались.
Отдельно от всех шел памятный Буеша. Дня три ему пришлось терпеть и сцарапывать корку грязи, пока не выпал случай искупаться в ледяной реке, пока обоз перебирался через брод. В то же день на постоялом дворе случилась и баня. Но даже с чистым гриднем остальные обозники, даже дружинные, не хотели шагать рядом, а за трапезами от него отворачивались, как от чужака, и обходили молчанием его слова.
— Княжич, — утром последнего дня пути Лада кивнула на Буешу. — Не перестарались ли с наказанием? Не выдержит же.
— Пусть будет, коль так, — Горан смерил понурого воина взглядом. — Не первый раз дружина и клан от его глупости урон получили или лишние волнения. Вреда от него поболе будет, чем пользы. А никуда его не денешь — его отец и дед за княжа погибли.
— Так пусть его, ради их памяти.
— Ради их памяти уже прощали, и по отроческой глупости спустили. Моё наказание он отбыл, теперь иль докажет, что достоин и вернёт доверие соратников, или пусть лучше сгинет.
— Злой ты, княжич. Я уж думала, вы с княжной Углешей разные… Хорошо, что вы оба младшие, — Лада покачала головой и отошла.
Горан задумался. Лада всегда говорила что думала, и за это её поначалу не любили. Да что там, он сам десятилетний с отроками как-то попытался задирать юную воительницу. Но Лада разогнала их двумя пинками, а княжича вздёрнула за воротник так, что ноги в воздухе болтались! Годы шли, все привыкли к её прямоте и стали ценить за честность во всех делах. И вот, сейчас она уже немолодая женщина и верховодит над женской частью старшей и младшей дружин. Княжич был уверен, что ей по возвращении пост воеводы назначат. Но вот никак не понимал, чем они с сестрой ей не по душе пришлись. И не спросить, не по чину.
За размышлениями минула половина дня. Обоз добрался до заставы, откуда сразу же выехал гонец с вестью о прибытии невесты. Ещё через пару часов путники разделились — примерно половина людей осталась на постоялом дворе, а остальные направились в сторону поместья Квилиновичей и к вечеру добрались до места.
Поместье на первый взгляд было похоже и одновременно сильно отличалось от родного. Оно было так же окружено двумя стенами, огораживающими само поместье в центре и приместье вокруг, но выстроено было на берегу через реку от города. Тут были и свои причалы, зажатые меж высоких сторожевых башен, и россыпь изб и домов, и десяток теремов в центре. А ещё цветущие яблони, много-много яблоней, словно укутанных белым кружевом и пускавших с ветром вереницы игривых лепестков, но в вечерний час заходящее солнце раскрасило их алым и золотом. Величественно
Ворота стояли открытыми и за ними уже собрались встречающие. Их было много, но среди них не было ни княжа, ни княжини, а от их рода вышли лишь несколько совсем юных княжников, да и от дружины видно было лишь стражу. Углеша презрительно скривилась, потом подчёркнуто, до деревянности, выпрямилась и лишь оглядывалась кругом из под полуприкрытых век. Горан переглянулся с Фаттой и спешился, помог волховице сойти на землю и вместе с ней подошел к выдвинувшемуся навстречу мужчине в ярко-синем кафтане.
— Здравствуйте, гости дорогие, — поклонился он. — Я первый огнищанин княжа, зовут меня Лесзек. Рад видеть невесту княжича и посольство от её клана.
— И ты, здравствуй. Я княжич Горан старший над охраной княжего обоза в этот раз и старший над дружиной. А это княжна Фатта, она приехала, чтобы засвидетельствовать свадьбу и обменяться родовыми списками. А вот это, — княжич показал на всё ещё сидящую в седле невесту, — моя сестра, княжна Углеша.
— Вы, должно быть, устали после дальней дороги. От лица всего клана позвольте пригласить вас в гостевой двор, где вы сможете отдохнуть, а уже завтра встретиться с княжем.
— Будем благодарны, — кивнул Горан.
Их отвели в отдельный двор, похожий на постоялый, но только выстроенный не возле дороги, а недалеко от причала в приместье, но рядом со стеной, ограждавшей поместье. Тут их ждали уже приготовленные каморы и гридницы, чистые конюшни с запасами сена и зерна, навес для телег и затопленная баня. А из подклета доносились запахи готовящегося ужина и горячего хлеба.
Остаток дня и вечер прошел в блаженном отдыхе. Люди оставили телеги и коней на попечение хозяев и просто наслаждались чистотой, вкусной едой и возможностью выспаться. Особенно был счастлив Горан, отложивший все проблемы до утра и собравшийся спокойно проспать всю ночь. Но не вышло. В дверь доставшейся ему каморы постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули её. Внутрь вошла Углеша и её девушки сразу закрыли дверь снаружи, оставив княжичей одних. Княжна была одета как на пир — поверх нарядных повоя, сорочки и волховки красовались золотые обручи, колты и рясны, околеца, леты на концах всех шнуровок, даже пояс не простой кожаный, а плетёный с самоцветами и накосник с полкулака размером, хорошо хоть не литой, а узорчатый, на просвет всё видно.
— Почему ты не развернул обоз и мы сейчас не едем обратно домой?! — тоном приказа спросила Углеша, глядя на брата сверху вниз из-под чуть опущенных ресниц. — Они же даже не отрядили поприветствовать нас равного нам! Это как плевок в лицо нашему клану!
— И чего тебе не спится-то, — Горан встал, добавил света в камору и порадовался, что не успел раздеться ко сну и теперь стоит в штанах и сорочке, хоть и босиком. Будь он в одном рубе, разговор был бы слишком неловким. — Или ты думала, что после того, как ты на пиру обругаешь жениха, тебя встречать выйдут княжъ, княжина и все старейшины, и с почётом в терем проводят, и в ножки поклонятся?
— Они унизили и оскорбили наш клан! И своими требованиями брака и доступа к Источнику, и этой безобразной встречей.
— Вопрос о свадьбе решал наш отец, и я не буду оспаривать его решение. Моё дело — дружина, с посольством ездил Велибор, и договаривался он. Если отца и старейшин условия устроили, значит и я поддержу. Твоё же дело, сестра, блюсти наши честь и интересы в новой семье. Мама должна была тебя обучить, как за большим хозяйством уследить.
— Мать может следить за чем ей вздумается. Я не собираюсь, я не такая слабая как она, чтобы жить так.