Шрифт:
Никто впоследствии так толком и не смог понять — отчего такой зверек, как Снифф, выбросил Цедрик.
Раньше Снифф ничего похожего не делал, да и в будущем делать не собирался.
Цедрик не была живым существом, она была вещью — но какой! На первый взгляд, маленькая плюшевая собачка с голой кожей, но как приятно она выглядела! Вблизи ее глаза напоминали топазы, а на пряжке ошейника она носила маленький, неподдельный лунный камень.
Больше того, мордочка Цедрик выглядела неподражаемо,
А потом Снифф выбросил Цедрик и очень сожалел об этом. Снифф ничего не ел, не спал, не разговаривал. Он сожалел.
— Но дорогой Снифф, — с беспокойством спросила Муми-мама, — если ты в самом деле так любил Цедрик, почему ты ее кому-нибудь не отдал, тому, кто тебе нравится?
— Фу! Фыркнул Снифф, уставившись в пол. — Все из-за Муми-тролля. Он сказал: «Если потеряешь или выбросишь что-то, что по-настоящему любишь, а потом найдешь, вот будет удивительно». Муми-тролль меня обманул.
— Ох! — только и сказала Муми-мама. Она не знала, что еще сказать.
Настал вечер. Муми-мама отправилась спать. Все пожелали друг другу спокойной ночи. Только Снифф лег, никому ничего не пожелав, уставился в потолок, где вверх-вниз двигалась тень большой ветви. Через открытое окно доносилась музыка Снусмумрика — он играл на губной гармошке у реки.
Когда мысли Сниффа стали совсем черными, он соскочил с кровати, подошел к окну, перелез через подоконник и помчался в сад, где белым, среди угольно-черных теней сверкали пионы. Луна поднялась высоко.
Снусмумрик сидел у палатки.
Он уже не играл, а лишь собирал ноты ночи — маленькие лоскутики музыки, которые походили на шорохи, на те непонятные, тихие звуки, которые неизвестно откуда берутся.
Снифф сел рядом и безутешно уставился в реку.
— Привет, — поздоровался Снусмумрик. — Хорошо, что ты пришел. Я придумаю для тебя какую-нибудь историю.
— Волшебные истории сегодня меня не интересуют, — пробормотал Снифф, поморщившись.
— Это будет не волшебная история, — возразил Снусмумрик. — Все случилось на самом деле с тетушкой моей матушки.
И Снусмумрик начал рассказывать историю, то и дело затягиваясь трубкой и окуная пятки в темную речную воду.
— Жила-была дама, которая страстно любила неодушевленные предметы. У нее не было детей, чтобы развлекать или досаждать ей. Она нигде не работала и ничего не готовила. Она ничуть не задумывалась, что о ней говорят люди. Она потеряла вкус к игре. Другими словами, находила жизнь немного скучной. Она любила лишь свои красивые вещи. Она собирала их всю жизнь, сортировала, полировала и делала их все более и более прекрасными. И всегда, возвращаясь домой, любовалась ими.
— Очень счастливая дама, — кивнул Снифф. — А что за вещи она собирала?
— Так вот, — продолжал Снусмумрик. — Она была так счастлива, как только могла. А теперь, пожалуйста, не перебивай меня. Так вот, однажды ночью тетушка моей матери вошла в темную комнату, на ходу доедая отбивную котлету, и подавилась большой костью. Тетушка почувствовала себя плохо. Она не нашла ничего лучшего, как пойти к своему лечащему врачу. Тот простучал ее, просветил на рентгене, выслушал, а потом заявил: все дело в кости, которая застряла у моей тетушки где-то внутри.
К тому же, кость оказалось невозможно вытащить. Другими словами, чем дальше, тем хуже.
— Скажи, — спросил
— Дама пришла, чтобы вытащить кость, а доктор, увы, не мог этого сделать?
— Что-то вроде того, — разозлился Снусмумрик. — Но тетушка моей матери была чересчур пуглива. Она заставила врача сказать, сколько времени ей осталось жить, и ушла домой, сильно задумавшись. А времени ей осталось не так уж много. Тетушка внезапно вспомнила, что в молодости она хотела побывать на Амазонке, изучить обитателей глубин морей, построить большой хорошенький дом для одиноких детей, увидеть вулкан и навестить всех своих друзей. Но теперь, конечно, оказалось поздно. Да и друзей у нее не осталось, потому что она только коллекционировала красивые вещи, а на большее у нее времени не хватило. Она становилась все печальнее, прохаживаясь по своим комнатам. Ее удивительные штучки не вернули ей покоя. Напротив, они напоминали ей: когда она попадет на небо, все это останется на земле. Она даже решила, что теперь созерцание коллекции не принесет ей счастья.
— Глупая дама! — закричал Снифф. — Неужели она не могла даже маленькой вещички захватить с собой?
— Нет! — отрезал Снусмумрик. — Невозможно! Не испытывай, пожалуйста, моего терпения! Слушай. Однажды тетя моей матушки лежала в кровати, смотрела в потолок и размышляла. Ее окружала красивая мебель и прекрасные безделушки. Ее коллекция размещалась на полу, стенах, на потолках, в ящиках… и тут она почувствовала, как задыхается среди всех этих безделушек, которые делали ее жизнь столь прекрасной. Тут ей в голову пришла замечательная мысль. Идея показалась ей столь чудесной, что тетя моей матери начала смеяться прямо в постели. Словно в припадке. Она встала, оделась и начала обдумывать эту идею. Все дело было в открытом пространстве. Самое верное средство — открытое пространство, если у тебя внутри застряла кость, и ты еще можешь мечтать об Амазонке.
— Как глупо, — разочарованно протянул Снифф.
— По крайней мере, не так уж глупо, — возразил Снусмумрик. — Тетушка очень обрадовалась, когда придумала, куда деть вещи. У нее было много связей, она многих знала. Ведь такое возможно, даже если у тебя нет друзей. «Хорошо, — решила она, — буду отдавать им то, что им понравится. Вот — чудесная игра!» Она действовала отнюдь не глупо. Мне она, например, подарила губную гармошку. Может ты не знаешь, но моя губная гармошка из золота и розового дерева. Ладно. Она думала: «Будет здорово, если каждый получит то, о чем мечтал». Тетушка моей матушки обожала сюрпризы. Она запаковывала безделушки в ящики и посылала в подарок. Никто из ее адресатов не мог наверняка угадать — что пошлет она в следующий раз! Она развлекалась, воображая их мысли и удивление. Теперь тетушка чувствовала себя совершенно свободно. Ее жизнь стала немного походить на ярмарку, на которой в один миг исполнялись желания.
— Но я же не запаковывал Цедрик, — закричал Снифф, выпучив глаза. — Я же не дарил ее!
Снусмумрик вздохнул.
— Может и так, — сказал он. — Но ведь ты даже не пытаешься выслушать такую хорошую историю, раз она, к тому же, не о тебе. Так хоть немножко подумай обо мне. Я рассказываю же для тебя. Ну, все в порядке.
Дальше с тетушкой еще многое случилось. Тетушка моей матери обнаружила, что может спокойно засыпать. А в дневное время она грезила Амазонкой и читала книги о глубоководных морских обитателях, рисовала планы домов для одиноких детей. Она была счастлива. Она стала такой же как все, и с ней стали дружить. «Я должна остерегаться, — решила она. — Раньше я знала, как себя вести, у меня было много друзей, но не было времени общаться с ними».