Часовое сердце
Шрифт:
«Нет», — сказал тогда Нортон-старший. Он не позволил Елене совершить злодеяние, защитил дочь…
Чтобы отвлечься, девочка принялась рассказывать о Черноводе — прекрасном замке над морем, о Тронной Зале с удивительной мозаикой, о бассейне с русалками и Зеленой Комнате. Но вместе с этим пришлось рассказать о побеге из отцовского замка. И о том, как девчонка Маришка…
— Зачасовала — это как? — не понял Лешка. — Убила?!
— Сначала я тоже так подумала. — Вспоминая об этом ужасном событии, Василиса прерывисто вздохнула. — Но оказалось, что после зачасования
— Главное, что теперь с ним все хорошо, — торопливо продолжила она. — Его спас отец. А еще Ник стал часовщиком, как давно мечтал.
— Так любой может стать часовщиком?
— Нет, далеко не каждый, — покачала головой Василиса. — Наоборот, это крайне трудно. Но так случилось, что на посвящении феи предложили исполнить любое мое желание, и я попросила их дать Нику часовую степень.
— А-а-а, — протянул Лешка. И вдруг смущенно спросил: — А за меня ты могла бы словечко замолвить?
— Ты хотел бы стать часовщиком?! — изумилась Василиса.
— Ну да, — кивнул Лешка, смутившись еще больше. — Ведь это же так интересно: летать, колдовать!
— Часовать, — рассеянно поправила девочка.
Василису очень удивило поведение друга: едва узнав о часодейном мире, он тут же загорелся идеей стать часовщиком. А вот она столько времени не решалась. Впрочем, Лешка не знает еще, насколько серьезная штука это часодейство. Оно дает знание тайных законов, дает власть и небывалую ответственность. И наверняка портит характер. Вспомнив о Фэше, Василиса про себя усмехнулась: еще в первую их встречу Ник говорил, что все часовщики немного чокнутые.
— Да ладно, я пошутил. — Лешка по-своему истолковал ее молчание. — И что дальше было?
Больше не останавливаясь на деталях, девочка коротко рассказала о фее Диане, пришедшей на помощь во время побега из Черновода, о ночи в лесу, о музыкально-танцевальных соревнованиях — Чарованиях в долине фей. Все больше воодушевляясь, она говорила и говорила: о часовом посвящении и загадочных цветах-старочасах, о Селестине — фее Светлого Образа и Мендейре — фее Темных Мыслей. О первом полете, о постоянном недоверии Фэша и, наконец, о своем похищении и Марке, выманившем у нее с помощью угроз Рубиновый Ключ, подаренный феями.
— Дальше ты знаешь: у меня неожиданно обнаружился Черный Ключ — самый таинственный из семи, — закончила Василиса.
Лешка некоторое время молчал, наморщив лоб.
Между тем в автобусе царило радостное волнение: водитель объявил, что они все скоро прибудут в лагерь. Многие из ребят прилипли носами к окнам, но по обеим сторонам дороги продолжали бежать, сливаясь в единую стену, высокие и ровные сосны.
Василиса первой нарушила затянувшееся молчание:
— Ну и что ты обо всем этом думаешь?
— По всему выходит очень загадочная история, — отозвался Лешка. И вдруг спросил: — Слушай, ну а Фэш этот, Драгоций, ты ему доверяешь? Тебе не кажется,
— Зачем? — искренне изумилась Василиса. — Он, в общем-то, неплохой парень, только…
— Злой, жестокий, нервный и заносчивый, — завершил за нее Лешка.
Василиса не ответила, сраженная столь правдивым портретом хозяина СреброКлюча.
— Он лучший друг Ника, а вот ему я доверяю всецело, — твердо произнесла она.
Лешка нарочито громко фыркнул: как знаешь, мол.
Наконец впереди показались большие кованые ворота с деревянной вывеской: «Вершина». Василиса выходила из автобуса чуть ли не последней. Она оглянулась по сторонам, но знакомых лиц не увидела. Даже Лешка и тот вдруг куда-то исчез!
Что же делать дальше? У нее с собой ничего нет — даже зубной щетки. Предвкушая неприятное объяснение с дирекцией лагеря, девочка поежилась. И вдруг ее озарило: надо же найти Ольгу Михайловну! Любимая тренерша поможет во всем разобраться.
— Василиска, смотри-ка! — Рядом возник Лешка.
Он со счастливой улыбкой передал ей новенький рюкзак — небольшой, синего цвета, отстроченный белой нитью, с металлическими застежками на карманах.
— Это не мое… — Василиса с большим сожалением оглядела рюкзак — вещь хорошая, фирменная.
— Между прочим, его только что водитель вынес из багажного отделения. «Кто здесь Огнева?!» — кричит. Я и говорю: «Давайте передам…» И представляешь, тут же отдал! А у меня смотри какой, а? Новый, прямо из магазина… Смотри, даже ценник есть! А вот вещи в нем все мои. Чудеса, да?
Василиса присела на корточки, медленно открыла клапан, потянула за шнурок. Внутри аккуратной стопочкой лежали две пары джинсов, несколько цветных футболок, в отдельном пакете — зубная щетка и паста, почему-то детская — с дракончиком на боку, нераспечатанное мыло, кроссовки… В самом низу, сложенный вчетверо, лежал ее старый рюкзачок — обычно Василиса брала его на тренировки. А рядом с ним — маленькая записная книжка в знакомой потрепанной обложке.
Василиса вытаращила глаза: как здесь очутился этот старый блокнот?! Ведь он остался в квартире у Марты Михайловны. Вспомнив о бабушке, девочка почувствовала угрызения совести. Несмотря на то что опекунша имела кучу странностей, например собирала вокруг себя десятки кошек, все же она вырастила ее и особо не обижала. Василиса дала себе крепкое обещание навестить Марту Михайловну, как только представится возможность. Пока что следовало разобраться со своими проблемами: как они с Лешкой оказались в этом лагере, кто дал им вещи и…
— Как здесь очутился мой дневник? — задумчиво спросила Василиса, листая страницы.
— У тебя есть дневник? — удивился Лешка.
— Был в детстве, — краснея, ответила девочка. — Да и я там больше задачи решала, примеры… Так, блокнот.
— Это же глупо, — снисходительно заметил Лешка. — А вдруг кто-то прочитает?
— Обойдется! — Василиса спрятала книжку обратно в рюкзак. — А дневники ведутся для того, чтобы навести порядок в мыслях. Написал то, что тебя волнует, и сразу стало легче на душе.