Черный ворон
Шрифт:
Сейчас ему показалось, что женщина плачет, хотя трудно судить – на холоде глаза слезятся сами. Она села за руль «Ленд ровера», завела мотор, но не трогалась с места. Он снова подумал, не выйти ли к ней. Может, постучать по стеклу – она не услышит за ревом двигателя, а стекла запотели, так что не увидит. Можно спросить, что случилось. А потом пригласить в дом, предложить как-нибудь зайти с девочкой.
Он начал планировать угощение – круглое печенье с розовой глазурью, шоколадные палочки. Будет настоящий чай на троих. А в глубине дома еще хранилась кукла, когда-то принадлежавшая
Его грезы прервало тарахтение мотора. Еще один «Ленд ровер» – на этот раз темно-синий, а за рулем человек в форме. При виде непромокаемой куртки, галстука, фуражки, которую тот надел, выходя из машины, Магнус запаниковал. Он вспомнил прошлый раз. Снова оказался в маленькой комнатке со стенами, выкрашенными глянцевой краской, снова слышал яростные вопросы, видел разинутый рот с толстыми губами. Тогда тех, в форме, было двое. Пришли за ним рано утром. Мать хотела пойти с ними, бросилась за пальто, но они сказали, что не надо. Было не так холодно, но сыро, порывистый западный ветер принес дождь.
Или говорил только один? Магнус помнил лишь одного.
От этих воспоминаний он так сильно задрожал, что чашка зазвенела о блюдце. Он почувствовал, как его губы растягиваются в той самой ухмылке, которую так ненавидела мать, – его единственной защите, выводящей допрашивающего из себя.
«Тебе смешно?! – кричал тот. – Пропала девочка. По-твоему, это шутка, да?»
Магнусу не было смешно, но ухмылка застыла, буквально окаменела. Он ничего не мог с ней поделать. И ответить тоже не мог.
«Ну?! – орал мужчина. – Над чем ты ржешь, извращенец?»
Затем он медленно поднялся и, пока Магнус наблюдал в оцепенении, словно со стороны, сжал кулак и ударил его по лицу. Голова Магнуса запрокинулась так резко, что стул чуть не опрокинулся. Во рту появился вкус крови и осколки зубов. Тот человек ударил бы снова, если бы его не остановил напарник.
Теперь Магнус припомнил, что кровь на вкус как металл и лед. Заметив, что все еще держит в руке блюдце, он поставил его на стол. Это не может быть тот же полицейский, ведь прошло столько лет. Тот уже не молод или даже на пенсии. Магнус робко вернулся к окну, преодолев первое желание спрятаться в дальней комнате и закрыть глаза. В детстве ему казалось, что, если прикрыть веки, его никто не увидит. Мать была права – он и вправду глуповат. Если сейчас закрыть глаза, полицейский все равно останется у дома, вороны с окровавленными когтями будут кружить в небе, а Кэтрин Росс – лежать на снегу.
Глава 6
Алекс Генри усадил Фрэн обратно в «Ленд ровер». Когда он подошел, она еще кричала – о птицах, о том, что нельзя оставлять Кэтрин одну с проклятыми воронами.
– Я их отгоню, обещаю, – сказал он.
Какое-то время Фрэн напряженно сидела в «Ленд ровере» и вспоминала последнюю встречу с Кэтрин. Фрэн попросила девушку побыть с Кэсси на время родительского собрания. Они поболтали за бокалом вина, а потом Фрэн пошла в школу. В Кэтрин была какая-то взрослая
– Как тебе в школе Андерсона? – спросила тогда Фрэн.
Кэтрин слегка нахмурилась, а потом бросила:
– Нормально.
Несмотря на разницу в возрасте, Фрэн ловила себя на мысли, что они могли бы стать подругами. В Рейвенсвике молодых женщин можно было по пальцам пересчитать.
В машине стало душно – печка работала на полных оборотах. Фрэн зажмурилась, пытаясь стереть из памяти образ тела на снегу, и неожиданно провалилась в сон. Позже она решила, что это был шок – словно выбило пробки. Ей требовалось сбежать от реальности.
Когда она открыла глаза, картина за окном изменилась. Где-то на грани сознания хлопали двери, звучали сдержанные голоса. Но Фрэн оттягивала возвращение в реальность. Теперь она видела отлаженную процедуру: люди в форме двигались с четкой, почти механической слаженностью.
Кто-то постучал в стекло «Ленд ровера» Алекса Генри.
– Как вы, миссис Хантер?
Она увидела лицо мужчины – размытое изображение, словно с картины импрессиониста, искаженное испариной и грязью на стекле. Буйная черная шевелюра, выразительный нос с горбинкой, черные брови. «Иностранец», – подумала она. Кто-то еще более чужой, чем она сама. Возможно, из Средиземноморья. Или даже из Северной Африки. Но когда он снова заговорил, она поняла – местный, хотя акцент смягчен и облагорожен образованием.
Фрэн медленно открыла дверь и вышла. В лицо ударил холод.
– Миссис Хантер? – повторил он.
«Откуда он знает мое имя? Может, старый друг Дункана?» Потом она вспомнила: Алекс Генри наверняка сообщил полиции, кто нашел Кэтрин. Конечно. Сейчас не время для паранойи.
– Да.
Даже здесь, при дневном свете, его лицо казалось размытым, без четких линий. Щетина скрывала контур подбородка, волосы были чуть длиннее, чем положено полицейскому, явно нерасчесанные. Лицо, которое не знало покоя. Он был не в форме, а в тяжелой куртке, а под ней наверняка мятая одежда.
– Меня зовут Перес, – сказал он. – Инспектор. Готовы ответить на несколько вопросов?
Перес? Это что-то испанское? Очень странная фамилия для шетландца. Да и сам он казался странным. Ее мысли снова начали блуждать. С тех пор как Фрэн увидела на снегу Кэтрин, сосредоточиться было невозможно. Полицейские натягивали сине-белую ленту, перекрывая проход в каменной ограде, – там девушка спускалась с холма после школы. Неужели она все еще лежит там? В голове мелькнула абсурдная мысль – Кэтрин ведь холодно. Фрэн надеялась, что кто-то догадался накрыть девушку одеялом.
Похоже, Перес задал еще один вопрос – он смотрел на нее, ожидая ответа.
– Простите, – сказала она. – Не знаю, что со мной.
– Шок. Это пройдет. – Его взгляд был таким же, каким она когда-то разглядывала моделей на фотосессиях: оценивающим, бесстрастным. – Пойдемте. Отвезу вас домой.
Он знал, где она живет. Повез ее, не спрашивая дороги, просто взял у Фрэн ключи и открыл дверь дома.
– Хотите чаю? Кофе? – спросила она.
– Кофе. Почему бы и нет?
– Разве вам не нужно быть там, возле тела?