Четыре сезона
Шрифт:
Из дула вырвался язычок пламени, запястье пронзила боль от отдачи, сердце у меня подскочило и затрепетало где-то возле глотки. В покрытой слоем ржавчины стенке бачка зияла громадная дыра.
– О, Боже! – вырвалось у меня.
От неожиданности, а может, и от страха Крис бешено захохотал.
– Ну, ты даешь! – заорал он. – Гордон Лашанс устроил пальбу в Касл-Роке! Вот это да!
– Заткнись! – прикрикнул я, хватая его за рукав. – Сматываемся отсюда!
Мы ринулись прочь, и в ту же секунду Френсин Таппер в белом фартуке официантки высунулась
– Кто это сделал? Какой мерзавец вздумал ту взрывать хлопушки?
Боже, как мы мчались! Пробежав через захламленные дворы нескольких магазинов, мы перемахнули через дощатый забор, при этом занозив ладони, и наконец выскочили на Каррен-стрит. На бегу я кинул Крису пистолет. Он, не переставая хохотать, каким-то образом поймал его и умудрился сунуть назад в рюкзак. Свернув на Карбайн-стрит, мы перешли на шаг: бежать по такой жаре, сломя голову, было невмоготу, к тому же выглядели мы слишком подозрительно. Криса все еще разбирал смех.
– Поглядеть бы тебе в тот момент на свою физиономию, дружище! – Он остановился, хохоча и хлопая себя по ляжкам. – Зрелище на миллион долларов, ей-богу!
– Зараза, вот ты кто! Признайся, ведь ты знал, что он заряжен?! Из-за тебя я теперь влип: эта сучка Таппер наверняка меня узнала.
– Глупости, она подумала, что это всего лишь хлопушка. К тому же ты отлично знаешь, что она не видит дальше собственного коса. Воображает, что очки испортят ее миленькую мордаху. Ха, будто такую харю можно чем-то еще испортить!
Крис согнулся пополам от нового взрыва хохота.
– Да наплевать мне на ее харю! Учти, Крис, это тебе даром не пройдет. – Да ладно, Горди, успокойся. – Он обнял меня за плечи. – Вот те крест на пузе, я и понятия не имел, что он заряжен! Клянусь матушкой! Я взял его из папашиного стола, а он, прежде чем положить его туда, всегда вытаскивает обойму. На этот раз он, вероятно, был в этот момент слишком накачан.
– Ты правда не заряжал его?
– Конечно, нет.
– Клянись, что если ты мне врешь, то твоя мать будет гореть в аду. Ну, клянешься?
– Клянусь.
Перекрестившись, он трижды сплюнул через левое плечо. Физиономия у него при этом была такой честной и открытой, словно у мальчика, поющего в церковном хоре, но когда мы приблизились к дожидавшимся нас возле хижины Верну и Тедди, смех снова разобрал его. Он, конечно, рассказал им, как все было, и как только хохот стих, Тедди поинтересовался, а за каким, собственно, дьяволом ему понадобилось оружие.
– Да ни за каким, – ответил Крис. – А вдруг нам повстречается медведь или еще какое чудо-юдо? К тому же с пистолетом в лесу ночью как-то спокойнее.
Последний довод убедил нас. В отличие от Тедди, Крис, самый крутой парень в нашей команде, мог не опасаться, что кто-то назовет его трусоватым.
– Ты не забыл поставить палатку у себя в поле? – поинтересовался Тедди у Верна.
– Не забыл, и даже зажег внутри фонарик, чтобы все думали, что мы там.
– Вот молодец! – похлопал я Верна по плечу, и тот расплылся, довольный похвалой.
– Ну,
Крис поднялся первым. Мы окружили его.
– Пойдем по полю Бимана до бензоколонки Сонни, затем мимо мебельного магазина и свалки выйдем к железнодорожным путям, а там от эстакады и до Харлоу недалеко, – сказал он.
– Как думаешь, это далеко? – спросил Тедди.
Крис пожал плечами.
– Миль двадцать, по меньшей мере. Правда, Горди?
– Если не все тридцать.
– Пусть тридцать, мы все равно там будем завтра к полудню, если, конечно, никто из нас не накладет в штаны.
– Тут нет засранцев, – поспешил заверить Тедди.
Мы с некоторым сомнением переглянулись.
– Мя-я-я-у, – мяукнул Верн и тут же громко пукнул.
Все грохнули от хохота.
– Ладно, ребята, пошли, – Крис вскинул на плечо свой рюкзак и зашагал впереди. Остальные последовали за ним.
Глава 10
Когда мы, наконец, прошли через поля Бимана и вскарабкались на насыпь эстакады, где Большое Южное шоссе пересекается с Западно-мэнской автострадой, нам пришлось скинуть рубашки и обвязаться ими вокруг пояса. Пот лил с нас ручьями. С эстакады мы осмотрели окрестности, выбирая наиболее удобный путь.
До самой старости я не забуду ту минуту. Часы были у меня одного -дешевенький «Таймекс», полученный мною год назад в качестве премии за успешную торговлю лечебной мазью «кловерин» (я подрабатывал тогда в аптеке). Обе стрелки замерли на верхней цифре. Солнце стояло в зените, задавшись, очевидно, целью спалить все живое здесь, внизу. Мозги наши потихоньку плавились.
Сзади нас, на склоне холма Касл-вью, раскинулся наш городишко Касл-Рок. Чуть ниже протекала Касл-ривер, возле которой трубы ткацко-шерстяной фабрики выбрасывали в небо клочья дыма того же цвета, что и пистолет Криса. Фабрика со страшной силой гадила не только в воздух, но и в реку. Слева от нас располагался большой мебельный магазин Джолли, а прямо, параллельно Касл-ривер, блестела под палящим солнцем железнодорожная колея. Справа раскинулся громадный, заросший густым кустарником пустырь (теперь там все расчищено, и по воскресеньям, в два часа пополудни, проходят мотогонки). На горизонте возвышалась старая, давно заброшенная водонапорная башня. Было в этом мрачном, обшарпанном сооружении нечто зловещее.
Мы невольно залюбовались открывшимся видом, но Крис нетерпеливо нас поторопил:
– Пойдем же, мы теряем время.
Под ногами у нас был шлак, и очень скоро черная пыль намертво въелась в носки и кроссовки. Верн что-то замурлыкал себе под нос, однако вскоре замолчал, и слава Богу: не хватало только этой пытки для ушей. Фляги догадались захватить лишь Крис и Тедди. Мы поминутно к ним прикладывались. – Наполним их на свалке: там есть кран, – сказал я. – Вода туда подается из колодца в сто девяносто футов глубиной, поэтому пить ее можно. По крайней мере, отец так говорил.