Шрифт:
Чужак 1.
Пролог.
– Очередной взрыв прогремел в Багдаде, – с умным лицом вещала с экрана хорошенькая ведущая, – в результате теракта погибло …
Я опять щелкнул лентяйкой. Почему, когда плохо, обязательно передают "хорошие" новости? Поставьте хоть Задорного. Репортаж про очередную неудачу в борьбе за, не менее очередной, урожай, тоже подойдет. Под него так сладко дремать. Так, а что здесь?
– Возьми меня замуж, возьми …
Лентяйка прервала мучительные просьбы поп-дивы. Раньше нужно было думать, а не сейчас. А то сначала по стране мотаешься, здоровье свое гробишь на концертах
– Не надоело?
Надоело. Совсем надоело. Ты надоела в особенности. Уже три дня в моей башне находишься. Советы умные даешь. Жизни учишь. Оно мне надо? Я лениво приподнял голову с кровати. Хмурое осеннее утро. Свет едва пробивается сквозь мутные разводы на стекле. Я встал и подошел к окну. Настроение и, что важнее, самочувствие полностью соответствовали увиденной окружающей действительности. Серые комья ноздреватого снега, большая лужа перед входом в подъезд. Интересно, от вчерашнего банкета что-то осталось? Я подошел к галерее бутылок около кровати. Так, водка – пустая. Баллон пива – пустой. Банка пива – что-то есть. Несколько глотков теплого, выдохшегося напитка не убрали мерзкий привкус во рту и не подняли настроение.
– Ни уму, ни сердцу, правда, алкаш?
Ну вот, опять посторонние мысли в голове бродят.
– Радуйся, что есть пока где бродить.
И чего она привязалась?
– Надо вот и привязалась.
Здравствуй, шиза. Вот последствия неумеренного потребления спиртного. Допился. Пока еще мысленно сам с собой разговариваю. Потом вслух с собой ругаться начну, дальше больше. Интересно, когда соседи скорую вызовут? Когда я на них начну бросаться или до того как? А потом здравствуй желтый дом и, если ты не буйный, прием посетителей по выходным.
– И пиво в дурке не наливают, да и с сигаретами напряженка.
Так, а может, это уже горячка белая началась и где тогда зеленые чертики? Нету. Ау, беленькая, я так не играю, если горячка, то подать сюда чертей, для комплекта ощущений. Ладно, я не привередливый, нет в запасниках чертиков, согласен на человечков, но чтоб зеленых, других я принципиально не терплю.
– И не горячка я совсем, тем более, белая. Ты до такой степени еще не допился. Но ничего, уж это поправимо, пара-тройка дней и, привет, нас будет уже трое. Я, ты и беленькая.
Ну вот и буду тебя "Я" называть, кстати, пора в магазин, нужно здоровье подправить.
– Слушай, у тебя крыша точно не поехала, самого себя "Я" называть? А насчет магазина, мысля здравая.
Нет, тот ботаник, что придумает какие-то таблетки, для контроля собственных мыслей, озолотится. Глотнул и не о чем постороннем ни думаешь, в принципе, не какая левая мысля в голову ни придет.
– Не дождешься.
Называется, не думай минуту о белой обезьяне.
– Сам ты обезьяна, в магазин иди, сигареты тоже закончились.
Будешь доставать, никуда не пойду, из вредности.
– Пойдешь, еще как пойдешь, но мешать не буду, затыкаюсь.
А ведь "Я" прав, пойду, куда я денусь?
Выйдя из подъезда, поеживаюсь. Да, на улице не май месяц, хорошо, что до точки назначения не далеко. Захожу в магазин и беру стандартный комплект первого обслуживания забулдыги. Бутылка "Ржаной", пиво "Охота", как же без нее, кусок
Я посмотрел на свое отражение в зеркале. Да, видок еще тот. Недельная щетина, покрасневшие глаза, наверняка запашок от меня еще присутствует неслабый. Картина Репина – спился. Ну еще бы, который день, а, точнее, три с половиной месяца каждый раз брать почти одно и тоже. И почему девчонка так смотрит, тоже понимаю.
– Помнишь, как два года назад ты забежал, зачем-то в магазин и, пока она возилась с кассой, наговорил ей кучу комплиментов, благо настроение было отличным. С тех пор она постоянно тебе улыбалась и перекидывалась парой фраз.
Да помню я, помню, только от этого еще хуже. Надо быстрей домой, чем меньше народу меня видят в таком состоянии, тем лучше. Хотя, пошли они все. Не нравится, ни смотри.
Ну вот я и дома, еду в холодильник, а спиртное на стол. Наливаю в один стакан пива, в другой водки и прикуриваю сигарету. Пара глотков из обоих стаканов, затяжка, хорошо.
– Хорошо тебе, а ты подумал, как жить будешь, если денег не найдешь?
Когда свои финансы закончатся, тогда у Геры возьму.
– Уже даже не употребляешь слово одолжить.
Не употребляю. Какой из меня сейчас работник? Не найду бабок проживу как-нибудь.
– Да, а Толяна не хочешь набрать, телефон не забыл?
Заткнись, "Я", ты просто сука.
– Помнишь, как профукал неделю назад последний штукарь? Шлюхи понравились? Кто на следующее утро кричал: "зачем я это сделал"?
Помню, все помню к сожалению.
– Видно плохо. Придется напомнить тебе, кем ты был и кем стал.
Сигаретный дым сизыми кольцами поднимался к потолку, а я сидел и вспоминал. Детство, отрочество, юность. Хм. Где-то я это слышал. Институт. Секция популярного руконогомашества. Соблазны свободной жизни в общаге не прошли даром и здравствуй, армия. Косить было не интересно. Мотострелки форевер. Нет, там я время не потерял. Привили ответственность и избавили от раздолбайства. Я думал, что навсегда. Снова институт и она. Десять лет счастья, а потом все закончилось. Я совершил ошибку. Нет, не так. ОШИБКУ! Одну единственную ошибку и все закончилось. За год из успешного и уверенного в себе человека, я стал тем, кем сейчас являюсь. Безработной пьянью и неудачником.
– Последние десять лет, что-то ты быстро пролистал.
Пошел ты. Не хочу вспоминать.
– И причины, по которым ты…
Пошел на хутор, сволочь.
– Пойду, еще как пойду. А куда идешь ты? Вернее, мы.
Не мы, а я. Ты ко мне никакого отношения не имеешь.
– Может, скорую вызовешь? Пожалуешься на меня? Как тебе такой вариант?
Голову себе расшибить, чтобы отстал? Так жалко. Своя. И так жизнь не сахар, а еще и голоса слышать стал. Вернее, голос. Да пошло оно все. Лучше опять напиться. Емкость весело забулькала, освобождаясь от содержимого. Так, пора и закусить, половину жидкостей я уже употребил. Достав тушенку, я открыл ее охотничьим ножом. Нож, это единственное, что у меня осталось, от меня прежнего. Какая это квартира? Пятая или шестая, а про вещи я уже не говорю. Ну, поехали.