Да или нет?
Шрифт:
Он никогда не станет таким, как Билли Джейкобс. Он никогда не откажется от своей мечты.
Джилл!
Ее образ вдруг встал у него перед глазами, принеся с собой тоску и сожаления, настолько острые, что он даже застонал. Поспешно отвернувшись от окна, Джек прошел к выключателю и выключил в кухне свет.
Он никогда не станет таким, каким был его отец. Чем бы ему при этом ни пришлось пожертвовать.
4
Джилл посмотрела на гримершу — странноватого вида девицу
— Неприятности с мужчиной, а?
— Как всегда. — Гримерша вздохнула. — Все они просто негодяи. Если бы я их так не любила, я бы ни с одним больше дел не имела. Закиньте голову чуть назад, пожалуйста.
Джилл послушалась, и гримерша еще раз вздохнула.
— Выворачивают вас и вашу жизнь наизнанку, ставят с ног на голову, а потом смотрят на вас как невинные младенцы, думают только о постели и потом еще спрашивают, что это с вами. Вы только подумайте! То есть — о чем только они думают!
Джилл не ответила — но Мэнди и не ждала от нее ответа. Она закрыла глаза, и гримерша приступила к своему делу. Мэнди была женщиной разговорчивой, и обычно Джилл слушала ее только вполслуха. Но этим утром гримерша напала на тему, которая была близка и самой Джилл. Она была абсолютно согласна: все мужчины — негодяи, особенно Джек Джейкобс, ее бывший муж Питер и адвокат, с которым ей предстояло вскоре встретиться.
Адвокат! Джилл вспомнила свой телефонный разговор с ним, и у нее сжалось сердце.
«Сейчас же конец двадцатого века, и взгляды на воспитание детей сильно изменились. Судьи часто отдают детей отцам. Всегда существует вероятность, что судья примет решение в пользу вашего бывшего мужа».
Вероятность, что она потеряет Ребекку! Как она сможет это перенести?
— Расслабьте лицо, пожалуйста. Вы хмуритесь.
— Извините, — пробормотала Джилл, стараясь выполнить просьбу Мэнди. Она попыталась не думать о дочери — ее мысли перенеслись на Джека.
С того вечера, когда он побывал у нее дома, прошла очень напряженная неделя. Джилл надо было писать обозрения для газеты, смотреть новые фильмы, готовиться к следующей передаче. Ее мать приезжала в город по делу, и они с Ребеккой провели с ней приятный вечер. Угроза Питера и встреча с адвокатом все время над ней висели, а Ребекка простудилась — впервые за эту осень.
И при всем этом ей все-таки не удавалось не думать о Джеке! Джилл старалась, она напоминала себе о плохих моментах их отношений, о том, как больно он ее ранил, она снова и снова повторяла данную себе клятву больше не иметь связей с такими, как Джек. Она еще раз перебрала в уме то, чего хочет от мужчины и отношений с ним. Ей нужен человек, который захочет быть отцом и мужем, который подарит ей любовь, о которой она мечтала всю жизнь. Она еще раз напомнила себе, что всего этого с Джеком у нее не будет.
И ничего не помогло. Мысли о нем вторгались даже в ее сны, которые вдруг стали отчаянно-эротическими. Эти видения
А через полчаса Джилл предстояло снова встретиться с Джеком перед телекамерами. Тысячи людей увидят ее малейшую реакцию, любой оттенок выражения ее лица. По ее телу прокатилась волна тревоги, и она постаралась дышать глубже, не открывая рта. Ей необходимо вести себя по-профессиональному сдержанно. Ей необходимо вести себя так, словно он — только ее коллега, такой же кинообозреватель, как она.
Ей надо забыть то, что неделю назад он ее целовал, — и что она сгорает от желания снова ощутить его поцелуи.
Джилл сжала кулаки. Почему простое прикосновение губ одного человека к губам другого может вдруг оказаться таким потрясающим? Таким катастрофическим? Таким незабываемым?
Боже правый, в прикосновении его губ не было ничего простого, ничего легкого! Джек властно овладел ее губами. Он был господином. А она отдавалась колдовству его поцелуя так же быстро и бездумно, как и в прошлом.
— Вы снова хмуритесь, — упрекнула ее Мэнди.
— Извините. Больше не буду.
Джилл расслабила лицо. С того вечера ее преследовали не только воспоминания о том поцелуе. Она не могла забыть тоскливого выражения его глаз, когда он прощался с нею. Она не могла не думать о его словах: «Ты могла бы стать самым лучшим, что было в моей жизни… если бы я тебе позволил».
Эти слова повторялись в ее голове снова и снова, словно дразнили ее. Если бы только Джек не сказал ей этого! Если бы только он оставил все как было! Если бы только она не повернула тогда голову в комнате Ребекки и не увидела, как он смотрит на них — с горькой тоской.
Между ними было не просто сексуальное тяготение. Между ними было настоящее чувство.
Он не был к ней безразличен.
«Но этого мало, — напомнила она себе. Он не любил ее так же сильно, как она любила его. Но что-то все-таки было…» Джилл была уверена, что он испытывал к ней какое-то чувство.
— Если вы еще раз так нахмуритесь, миз Лэнсинг, то я за результаты не отвечаю.
— Больше не буду. — Джилл встретилась взглядом с гримершей. — Говорите со мной, Мэнди. Расскажите о людях, которых вам приходилось гримировать.
Не нуждаясь в дальнейших поощрениях, Мэнди начала рассказ об известном актере — звезде мыльных опер и о том, как он попросил ее о помощи, когда в студию неожиданно явились все три его возлюбленные. Забавный рассказ гримерши помог Джилл больше не думать о Джеке — и, казалось, уже в следующую секунду она очутилась рядом с ним перед камерами.
— Извини! — возмущенно проговорила она, поворачиваясь к Джеку, — но в сценарии Билла Плезанта души не больше, чем в асфальтовом катке! Не могу поверить, что ты назвал этот фильм женским!