Демиург
Шрифт:
– Фабио, Фабио, не надо горячиться. Все мы знаем, что в твоих руках мощное оружие, а с ним надо быть очень осторожным. Ты же еще ребенок.
– Я хотел бы им быть, - донесся огорченный ответ, - но вы отнимаете мое детство и заставляете быть взрослым.
– Хорошо! Чего же ты хочешь?
– Оставьте нас с матерью в покое!
– Я согласен, - неожиданно для всех заявил Макфинли, но тут же испортил впечатление, - но вот мои условия: ты получаешь клад и убираешься со своей матерью из долины, а прибор оставляешь мне.
– Может, вам этого никто не говорил, господин Макфинли,
– Хозяин дома опять начал задыхаться, а голос без эмоций продолжал, - разве я могу доверить вам то, что даст вам полную власть не только надо мной с мамой, но и над всеми людьми?
– От такого откровенного заявление о силе прибора у всех присутствующих перехватило дыхание, а голос не умолкал, - к тому же клад и так наш, и вы убедитесь в этом через пятнадцать минут, когда получите решение Верховного Суда Италии об отклонении вашей апелляции. Кроме того, зная тот нищенский образ жизни, который ведут ваши работники, я намерен изменить условия их труда, потому что вы - злой, несправедливый человек.
Неожиданно Хенинкс рассмеялся:
– Послушай мальчик, ты берешься за непосильную задачу. Что ты знаешь о мировом порядке и справедливости? Что ты видел в мире, и как ты собираешься установить справедливость?
– Земля должна принадлежать тем, кто на ней работает, и скот, который выращивается, тоже. Это - справедливо!
– Допустим, но всякие процессы должны быть управляемы. Кроме крестьян, есть города, которые обеспечивают тех же крестьян одеждой, техникой и прочей утварью. И все это очень сложная управленческая проблема, а ты хочешь, воспользовавшись своим прибором, в миг изменить этот порядок.
Тишина была ответом адвокату, а потом прозвучало краткое:
– Я подумаю, - и голос умолк.
– Ну и ну, Хенинкс, - слабо улыбнулся Макфинли, - вам надо было стать политиком. Вы бы далеко пошли.
– Боюсь, что все гораздо серьезней, чем я предполагал, - ответил тот серьезно, - мальчишка решил устроить мировую революцию.
– Похоже, и что делать?
– спросил хозяин дома.
В этот момент в дверь постучали.
– Да!
– рявкнул Эрхард.
Показалась голова Оливера и произнесла:
– Господин Макфинли, госпожа Александра Пирс просит принять ее.
– Кто? Я не знаю...
– Пирс?
– переспросил Хенинкс Оливера, - ты сказал "Пирс"?
– Да, господин Хенинкс.
– Великолепно! Замечательно! Сами боги посылают нам удачу, адвокат снова пришел в возбуждение, вызвав недоумение собеседников, - Логарт, разве вы не помните, кто был на вилле Охо во время пожара?
Офицер напрягся и вспомнил:
– Как же, Джонатан Пирс, кажется.
– Вот именно. Очень загадочная фигура. Доктор философии. Очевидно, здесь его жена.
Эрхард перевел взгляд на дворецкого:
– Проси.
Через несколько секунд в комнату с высоко поднятой головой и очаровательной улыбкой вошла Александра. Мужчины, включая Макфинли, замерли при виде ее, огорошенные неземной красотой.
– Здравствуйте, господа!
– раздался мелодичный голос.
Хенинкс первым вышел из оцепенения и произнес:
– Мы рады видеть вас, госпожа Пирс. Прошу вас, садитесь.
– Благодарю!
–
– Чем могу служить?
– сипло спросил Эрхард и прокашлялся.
– Вы, очевидно, господин Макфинли?
– спросила посетительница.
– Да, ах, простите, - он кивнул в сторону остальных мужчин, - это господин Хенинкс, адвокат, а это - лейтенант полиции, Ронни Логарт.
– Очень приятно, господа, - улыбнулась всем по очереди женщина, после чего приступила к цели своего визита, - дело в том, что мой муж, Джонатан Пирс, как вы знаете, присутствовал при пожаре на вилле местного ученого.
– Вы имеете в виду Охо?
– вставил Хенинкс.
– Вот именно, - Александра немного помолчала, а потом продолжила, - честно говоря, мы с мужем были в полной уверенности, что после того как Охо сошел с ума, а приборы были уничтожены, угроза мировой цивилизации исчезла. Но ряд статей о событиях в вашей долине заставили нас сомневаться в этом, пока мой муж не вспомнил о том, что последним его чувством здесь была жалость к этому прибору, что и позволило, как мы теперь понимаем, сохраниться этому изобретению. Кроме того, смерч, которым я имела возможность полюбоваться с высоты горной дороги, показал мне и место пребывания прибора, и человека, против которого направлено его действие.
– Женщина оглядела лица присутствующих и поняла, что оценки ее верны, после чего она закончила свой маленький спич вопросом, - насколько вы сознаете ту опасность, перед лицом которой оказались?
– Позвольте кое-что уточнить, госпожа Пирс, - вмешался адвокат.
– Пожалуйста.
– Что это за прибор, о котором вы говорите?
– Это - "Демиург один", волшебная палочка, исполняющая любые желания.
– Совершенно любые?
– уточнил Хенинкс.
– Более того. Причина сумасшествия Охо заключается в том, что прибор материализовывал и бессознательные импульсы.
– Ага! Благодарю вас. Продолжайте, пожалуйста.
– Проблема в том, что прибор этот - аномалия, появившаяся потому, что в момент ее открытия Земля преодолевала место пересечения силовых линий Галактического и Вселенского Солнц, степень напряжения которых в пространственно-вакуумных желобах непостижима даже для Солнечного Логоса. Проще говоря, прибор может уничтожить даже Солнце или создать еще парочку. Все зависит от уровня фантазии его обладателя.
– Так в чем же опасность?
– задал традиционно тупой вопрос Макфинли.
– В разрывности эволюции, - несмотря на глупость собеседника, стала отвечать ему гостья, - в мире все должно быть сбалансировано. Если в одном месте, некто прорвавшийся сознанием далеко вперед, решает искусственно изменить порядок в менее развитых мирах, то эти миры будут подвержены революциям со всей их кровью, ошибками и возвратами назад. И вместо трансформации мы получаем скачок в неведомое для тех, кто в происходящем ничего не понимает. Разве крестьяне, работающие на ваших пастбищах, обратилась она к Эрхарду, - готовы к тому, чтобы владеть землей? Знают ли они экономику, финансы, бухгалтерию, наконец, чтобы по хозяйски грамотно вести свое дело?