Демоноборец. Том 2
Шрифт:
На первой же странице я увидел название артефакта. «Светоносный». Мощно, а главное лаконично. Дальше моим глазам предстала краткая предыстория артефакта. Если коротко, его создали в средневековье, по крайней мере так думали артефакторы Тайной Стражи. Долгое время он принадлежал иностранному княжескому роду, но потом представитель этого самого рода пошел на войну. Война была против империи, и в одном из столкновений его лишили и головы, и браслета. А дальше браслет проделал долгий путь до запасников Тайной Стражи, но никто так до конца и не смог разобраться с его возможностями.
Из того, что удалось узнать,
— Павел Андреевич, если содержимое этого кейса соответствует описанию, то вам удалось меня заинтересовать, — я кивнул, — что дальше?
— Артефакт станет твоим, Алексей Николаевич, а ты станешь моим напарником, — спокойным голосом ответил Добрынин, — твое слово?
— Согласен!
Тверь. Недалеко от центра.
Ева шла в сторону дома с двумя пакетами в руках. Продукты тут были дешевле, чем в Москве, хотя в столице Ева не то чтобы часто сама ходила за продуктами, лишь изредка, чтобы развеяться. Впереди показался дом, где находилась снятая квартира, и Ева неосознанно ускорила шаг. Она почти дошла, когда ей наперерез кинулся странный человек. Ева остановилась, но тут ее шеи коснулась холодная полоска металла, а в ушах прозвучал вкрадчивый голос.
— Не дергайся, краля, иначе твоя кровь окропит землю.
Голос был неприятным, а его обладатель явно любил выпить. Ева замерла. Магия внутри источника была готова в любой момент вырваться на волю, но нож у шеи останавливал. Все же она не боевик, да, магии ее обучали, но она никогда не была в такой вот ситуации. Ева почти взяла себя в руки, почти выпустила силу, но в следующее мгновение сильный удар заставил сознание покинуть тело, а дальше пришла темнота…
Торжок. Гостиница. Час спустя.
— Что ж, Алексей Николаевич, мы все обсудили, — Добрынин вздохнул, — заберите артефакт, он терь ваш по праву.
Я кивнул и взял контейнер. Артефактом я займусь дома, все же вещь далеко не самая простая.
За этот час мы с опричником успели обсудить много чего, но в первую очередь мы решили, как будем взаимодействовать. Все же мы находились на разных ступенях, и если люди будут нас часто видеть рядом, появятся вопросы. Конечно, можно было бы сказать, что Добрынин взял надо мной покровительство, но это будет
Опричники не пользовались любовью общества. Страх — вот что они внушали, и боялись их не просто так. Эти ребята не стеснялись в выборе инструментов, если надо, в ход шло все, от пыток до шантажа.
Попрощавшись с Павлом Андреевичем, я покинул отель и, сев в машину, положил кейс на колени.
— Гони домой, Миша, — я подмигнул Саватееву, — и как можно быстрее.
— Понял, господин, — боец кивнул и рванул в сторону дома, а я подумал, что с таким артефактом можно и в Африку сунуться.
Вопрос лишь в том, как это сделать законно и как потом объяснить Добрынину, для чего. Потому что отныне Павел Андреевич от меня не отстанет. Как ни крути, но я единственный человек, который посвящен в его тайну. Знал бы он, какие у меня тайны…
Глава 22
Сознание возвращалось медленно и с неохотой. Первой пришла далёкая боль — как у простывшего за ночь человека, который ещё толком не проснулся, но уже понимает, что впереди его ждут незабываемые деньки на больничном. Вот только у Евы болело не горло, а затылок. Причём не сказать, чтобы боль была смертельная, но помимо всего прочего девушку мутило, и как бы теперь не сотрясение…
— Чёрт, — прошептала Юсупова, вспоминая удар неизвестного.
Тут же она поняла, что ей завязали глаза. Плотно и явно что со знанием дела, так что зрение ей теперь не поможет. Руки и ноги тоже зафиксированы — причём руки за спиной, так что спинка стула больно врезалась в тело, а ноги тем временем привязаны к ножкам. И дёргаться бессмысленно. И что остаётся? Правильно — слушать.
Мимо, совсем-совсем рядом, с приглушённым шумом проносились машины. Много машин. Не загородное шоссе, конечно, где они свистели бы с бешеной скоростью, но и явно не глухие дворы. Ева находилась где-то в центре, на шумной и оживлённой улице. Точнее… Под ней? Или вровень с ней? На цоколе? Ну да, точно!
Вдруг машины перестали ехать, и раздалось ритмичное пищание светофора. После — немного тишины, и опять машины. Цикл замкнулся. Значит, рядом точно есть какой-то большой и людный перекрёсток. И значит, что Ева не в заброшке на окраине, вот только… Надо ли этому радоваться или нет — совершенно непонятно.
Обоняние разобраться в ситуации не помогло. В помещении, где заперли Еву, не пахло вообще ничем — ни плесени тебе, ни сырости, ни табака, ни какой-нибудь другой подсказки. Как будто это была просто комната квартиры, в которую давным-давно не заходили.
— Так…
Сердце попыталось выбраться наружу через горло, но девушка запретила себе паниковать. Если отец и научил её чему-то, так это тому, что в критической ситуации нужно думать как можно более спокойно. И к слову! Отец!
Перебирая в голове самые ужасные варианты случившегося, Ева не могла отделаться от чувства, что в её заточении виноват именно князь Юсупов. То есть не сам князь, понятное дело, а его враги. Может быть, политические конкуренты, может быть, обманутые князем партнёры, а может, и чем-то незаслуженно обиженные чиновники — да кто знает, кому ещё Юсупов мог перейти дорогу? И если всё действительно так, то дело плохо. Ведь этим людям от Евы нужен не выкуп. Им важен сам факт похищения, её смерть или публичное унижение. Или…