Девочка по имени Аме
Шрифт:
Юноша кивнул Хорхе, чтобы тот отошел. Ками сделал все изящно, но в движениях по- прежнему скользила снисходительность, впрочем, не только. Было еще напряжение, и рука родителя то и дело касалась рукояти катаны, аккуратно перетянутой акульей кожей. Это выдавало нервозность. Данте решил положиться на мастерство Хорхе - разве не этому его учили: доверять своему родителю - и потянулся к Сейкатсу. Она отозвалась сразу и быстро - грозовой вспышкой, и едва ли не материализовавшимися из ниоткуда струями воды. Ливануло так, будто кто-то воду из ведра плеснул, и почти сразу же прекратилось. Моментально из-за туч вышло солнышко и весело осветило мокрый сад. Под поливку попал
– Это тоже не подходит, - заключил ювелир спокойно.
– Попробуем другое.
У Данте испортилось настроение. Он чувствовал себя мокрым щенком, которого не пускают в дом. И чем больше проходило времени, тем злее он становился - у него создавалось четкое ощущение, что над ним просто издеваются. Правда, пятое кольцо едва не подпалило прекрасные волосы Хорхе, но поганец умел очень быстро щиты ставить! В итоге - только кусочек газона пострадал.
Шестое кольцо было совсем уж странным. Полыхнуло Сейкатсу так, что заболели глаза, а рука налилась тяжестью, будто в нее булыжник вложили. Данте помнил это ощущение, он испытывал его, когда дрался с Принцем йокаев, и знал, что тогда выдрал половину леса на своем пути, не говоря уже о разрытой земле и остальных прелестях. Руку потянуло вниз, к земле, и Данте внезапно понял, что если эта Сейкатсу коснется чего-то иного, нежели его тела, то бабахнет хорошо. Он заскулил от натуги, старясь понять, что делать, и как нейтрализовать ту самую бомбу, которая оказалась у него в руках. И пока он соображал, он слышал, как захрустели кости под весом этой страшной штуки. Руку обожгло болью, и слезы сами брызнули из глаз. Да, что, правда, с этим делать?
Седьмого кольца не последует, а ювелир Таманоя сдастся, заявив, что, учитывая загадочный Бизен, кольцо придется делать вручную, и готовые здесь не подходят. Но это будет чуть позже, а пока Данте с изумлением наблюдал за своей рукой, на которой клубилась черная, зловещая Сейкатсу.
– Что встал?! Бросай!
– заорал возмущенный Хорхе, и воздух затрещал от уплотнившихся щитов.
Данте понял, что ему больше ничего не остается, как сделать то, что ему велят, и, развернувшись, швырнул свою "бомбу" в противоположную сторону. Та хищно засвистела, грозясь разрушениями, и рванула так, что всех сшибло с ног. Данте уже привычно прикрыл голову руками и ничуть не удивился, когда на него сыпануло земелькой и камешками. Белыми такими, знакомыми, на ощупь теплыми обычно, но сейчас просто раскаленными.
– Все, хватит с меня!
– заявил ювелир, взирая на картину разрушений. Сизый дым оседал, расходился, открывая проход в… стене. И за ним уже маячило любопытное лицо того Хищника, за которым Данте не так давно наблюдал.
Заметив ками, Данте и человека, его лицо на миг исказилось в ненависти. Не долго думая, он рванулся вперед - защищать человека, конечно. Данте об этом знал, потому что сделал то же самое и по той же причине.
– Цукиеми!
– до ушей дошел пронзительный зов Хорхе, и кто-то схватил юного ками за плечи, оттаскивая назад. Как жаль, что это случилось! А ведь он был так близко - еще чуть-чуть и расцарапал бы лицо этому Хищнику! Данте попробовал брыкаться, но хватка была крепкой.
Противника схватили тоже и теперь волокли на свою территорию. Статный и прекрасный Цукиеми, высокий и широкоплечий, единственный, кто мог свободно разгуливать без меча или ограничительного кольца и не бояться "перебрать" Сейкатсу, забрал своего отпрыска. Позже Данте узнает,
– Ну, хватит, хватит, - произнес Хорхе.
– Они ушли уже.
Но Данте почувствовал себя успокоившимся только тогда, когда они вернулись в дом.
Хорхе строго настрого запретил приближаться к пробоине в стене, но когда Данте его слушал? Следующим же утром вместо обычного обхода, он целенаправленно направился к этому месту. Туда влекло его, словно магнитом.
Аккуратная белая стена, высокая и надежная, ограждающая его от всех бед внешнего мира, сейчас была повреждена. В ней зияла дыра, огромная и некрасивая, с острыми краями. Казалось, что она ощетинилась. Данте подошел ближе.
Теперь, благодаря его стараниям, на ту сторону открывался прекрасный вид - сад камней, неровно распределенный гравий, несколько осколков стены, еще неубранных. Изысканный сад, где каждый камень имел строгую форму и располагался в определенном месте, это явление портило, делало неухоженным. Данте без выражения осмотрел свою территорию, и отметил, что с его стороны камней вышло меньше, да и выглядело все приличнее. Может потому, что большая часть либо в траве попряталась, либо в воду нырнула?
С той стороны мелькнуло что-то, и юноша мгновенно подобрался и засеменил в укрытие. Спрятавшись за толстым, еще вчера ободранным стволом дерева, он осторожно выглянул, дабы оценить обстановку. Черноволосый Хищник с длинной косой, перекинутой через плечо, стоял у самой дыры и внимательно смотрел на сторону Данте. Увидев его, ками не почувствовал совершенно никакого запаха, и это оставило его страшный инстинкт Хищника "найти и придушить" выключенным. Даже странно как-то было смотреть на другого такого же ками и не чувствовать одурения. Да, именно одурения. А как иначе назвать явление, когда все разумные мысли из головы разом выпрыгивают, а остается только ярость и пугающее желание разорвать противника? Данте очень не нравилось это состояние, ему казалось, что он сходит с ума. Как Амако.
Ебрахий поднял руку и протянул ее вперед. Она чего-то коснулась, а по пространству перед ним пошли круги, точно по воде. Данте понял, что между ними поставили какой-то барьер, побоялись, что они встретятся снова и без свидетелей. Разнимать будет некому. А Ебрахий тем временем, отдернул руку и поджал когти, словно кот, который обещал не царапаться. Данте смотрел на него из своего укрытия теперь уверенный, что его не обнаружат до тех пор, пока он сам не захочет или не совершит очередную глупость. От второго удержаться всегда было сложно.
Данте решил воспользоваться моментом и рассмотреть своего противника поближе. Противника потому, что мозг просто отказывался его воспринимать в другом качестве. Враг, но сейчас до него не было возможности добраться. И вновь Данте удивился - было в этом развороте плеч, в стойке, в прищуре что-то давно знакомое. Что-то, что он наблюдал много раз подряд, но сейчас не мог вспомнить где. Черты лица, конечно, заострились, стали неузнаваемы, изменился цвет глаз. Но никак не уходило ощущение, что они раньше встречались. Может, это был один из подростков на Канто Мацури? Или кто-то из слуг? Или может, знатный род…