Долгое дело
Шрифт:
— Сегодня хорошая погода, — негромко заметила Калязина.
— Да, тепло.
— Паутина летает.
— Это от пауков…
Она шумно встала. Теперь ему придётся поднять голову и встретиться с её глазами.
Но Калязина не торжествовала, устремив свой тёмный взгляд поверх его макушки, за окно. Её нос мелко и неприятно вздрагивал, как у кролика. Она принюхивалась. К чему? Рябинин ждал — побеждённые ждут.
— Пахнет дымом, — неуверенно сказала она.
— Не чувствую, — вяло возразил Рябинин.
— Где-то горит…
Он промолчал, испытывая только одно желание: скорее бы она ушла.
— Вижу ясное пламя…
— Где
— Далеко, за городом.
— За городом?
— Да, в посёлке Отрадное.
Она уже не дёргала носом, а широко открытыми глазами смотрела за город, за дома, за горизонт, где был этот посёлок, — до него ехать минут сорок электричкой.
— Ну и как горит?
— Высокий огонь. Мне жарко…
Рябинин теперь уже не знал, видел ли он, показалось ли ему, но по её напуганным щекам жарким мигом блеснул далёкий и красный отсвет. Она вздохнула, отстранясь от него, от окна и от этого пожара.
— Сергей Георгиевич, я вам позвоню…
И ушла не как победительница — тихо, бесплотно прошуршав к двери.
Рябинин потёр ладонями щёки. Брился, а шуршит. Что-то он хотел сделать… Нет, не очки протереть. Нет, не чай пить. Не к Беспалову, не в канцелярию. Не Калязиной звонить — она ведь была. Но звонить… Он протянул руку к трубке и, раздумывая, набрал ноль один.
— Товарищ дежурный! Следователь Рябинин. Сегодня пожары в городе были?
— Один, да и тот без огня… У мужика диван истлел.
— А в посёлке Отрадном ничего не горело?
— В Отрадное только что выехали две машины. Сарай с хламом горит. А вы как узнали?
— При помощи ясновидения, — серьёзно ответил Рябинин.
Из дневника следователя.
Следователь похож на рыбака, решившего избавить озеро от хищной рыбы. Он забросил свою сеть и осторожно тянет на берег. Хищная рыба бьётся на песке. Но сколько, сколько всего приволокла эта сеть попутно! Тут и ещё одна хищная рыбка, и водоросли, и раковинки, и дырявый ботинок, и телепатия…
Добровольная исповедь.
Пыталась ли я выйти замуж ещё раз? Пыталась, но всех претендентов подвергала тестированию. Тест элементарный — прогулка по городу. Вот как проверила я одного инженера…
Такси не нашёл. В кино билетов не достал. На хороший ресторан у него не было денег. Зато в кафе брал всё, что предлагал официант, который его на пятёрку и обсчитал. Вывод: специальность не прибыльная, а характер не пробивной. Помахала ему на прощание японским зонтиком… Да и зачем мне муж, если я решила сделаться богом? Боги одиноки.
Стала ли я женщиной лёгкого поведения? А бывают мужчины лёгкого поведения? Женщиной лёгкого поведения называют ту, которая ведёт себя так же свободно, как и мужчина. А у нас, слава богу, равноправие.
Следователю Рябинину.
У меня в жизни был один необъяснимый случай. Однажды туристским лагерем стояли мы в горах. Ночью снится, что в мою палатку входит покойная мать, трясёт меня и кричит, как в детстве: «Витька, вставай!» Я открыл глаза. В палатке никого нет, но сон был такой реальный, что я оделся и вышел пройтись. Только отошёл от палатки
Уважаемый гражданин Алексеенко!
Всё-таки описанный вами случай можно объяснить именно земными законами. Скорее всего, перед падением камня было какое-то движение пород, и ваше ухо опытного туриста его уловило. Возникшая тревога в сонном мозгу причудливо соединилась с памятью о матери — вот и сон.
Петельников мельком оглядел девушку, стоявшую напротив. Привлекли большие глаза, а вернее, их недвижная пустота, обращённая к людям. О чём она думает? О каком-нибудь Славике, переставшем звонить; об институте, в который не поступила; об осеннем пальто, сданном в ателье; о матери, перенёсшей инфаркт?
Девушка пришла в себя, разбуженная его пристальным взглядом. Голова слегка откинулась. По губам прошло незримое движение, отчего они утратили усталую жёсткость. Это же движение коснулось и щёк, с которыми вообще ничего не произошло, но они стали другими, вроде бы дрожащими от какой-то тайной страсти. Глаза — откуда он взял недвижную пустоту? — смотрели на инспектора прямо, обдавая своей жаркой темнотой. И Петельников понял, что нет у неё Славика, не поступает она в институт и, может быть, не шьёт себе пальто в ателье… И ей под тридцать.
Инспектор перевёл взгляд на дверь, шевельнув плечами. Она поняла — тоже здесь пересаживалась — и поспешила к выходу, чтобы его опередить. Она проверит: верно ли, что ему понравилась; тогда он должен пойти за ней в другой вагон. Маленькие хитрости одиноких женщин…
Петельников пошёл. В другом вагоне они встали почти рядом. Она смотрела на инспектора, лишь иногда рассеиваясь взглядом по ненужным ей лицам. Теперь с её щёк и губ опала загадочная строгость, и они как-то зажили, даже задвигались, готовясь к улыбке. Нужен был повод.
Но Петельников опять посмотрел на дверь и переступил с ноги на ногу, ему выходить. И она опять поняла, собравшись, как птица перед прыжком с ветки. В тот десяток секунд, в которые поезд подходил к остановке, её лицо успело пережить сомнение, нерешимость, сожаление — всё мигом, вскользь. Не её остановка. Но инспектор нацелился плечом на дверь, посмотрел ей в самые глаза, сверху вниз, и мысленно предупредил: «Выхожу!» Она решилась… Он пропустил её вперёд, как и в тот раз. И шёл сзади подземным переходом, стоял ступенькой ниже на эскалаторе, почти наступая ей на пятки в вестибюле…
На проспекте она оглянулась — ему пора было подходить и знакомиться. Но инспектор тщательно застёгивал плащ. Тогда она достала из сумочки берет и начала его надевать — неспешно, смотрясь в зеркальце, посреди людского потока. Но у Петельникова был ещё пояс.
Кончив с беретом, она недоуменно осмотрелась, увидев, может быть, последнюю зацепку — ларёк с жареными пирожками. Очередь небольшая. Она встала и ясно глянула на Петельникова, улыбнувшись как старому знакомому. Инспектор притормозил свой начатый ход ровно на столько, чтобы тоже ответить приятной улыбкой. И прошёл мимо — по самому краю панели, где посвободнее, в свободном плаще, сунув руки в свободные карманы. Он спешил в прокуратуру.