Доллары царя Гороха
Шрифт:
Утром я предпочла не высовываться из спальни до отъезда всех на работу. На террасу вышла, лишь убедившись, что большая часть домочадцев уехала.
– Муся, – сообщила сидевшая на веранде Маня, – ко мне сегодня ребята приедут, мы тут субботник устроим.
– Делайте что хотите, – ответила я, включая чайник.
– Ну и классно, – кивнула Маня, – наведем уют. Этот Киса страшный неряха…
– Чайник сломался, – удрученно сказала я, нажимая на красную кнопочку, – вот досада!
– Не, это электричество выключили, мы же в Подмосковье, – по-старушечьи рассудительно
– Надо же! А в Ложкине такого ни разу не случалось!
Маня засмеялась.
– Мусик, ты просто прелесть. В Ложкине стоит свой генератор.
Действительно, я совсем забыла.
– Надо купить свечек, побольше, – заявила Машка.
– Вот поеду в город и привезу, – кивнула я.
– Только с запахом не бери! – предостерегла Манюня. – Я терпеть не могу клубничную отдушку, Дегтярева тошнит от лимона, Кешу скосорыливает мята, а Ольга умирает от кокоса. Лучше простые взять, упаси тебя бог приобрести кокосовые.
Выслушав все инструкции, я села в «Пежо». Значит, так, сначала еду в институт полиграфии и сообщаю о смерти Кати ее коллегам, разыскиваю Аню Кауфман, отдаю ей пакет с тапками и прошу вернуть мои мокасины, затем заруливаю в магазин и приобретаю ящик свечей, только не с кокосовой отдушкой.
В учебной части снова в одиночестве сидела толстушка.
– Здрассти, – недоуменно воскликнула она, – вы разве не улетели?
Я села на стул и, собрав воедино все актерские способности, заявила:
– Такая ерунда получилась! Вас как зовут?
– Кира, – представилась толстушка. – Что случилось?
– Вы, Кирочка, опять одна на работе, – покачала я головой.
Она кивнула.
– У Гали и Веры сегодня библиотечный день.
Вот вам преимущество работы в институте. Всей стране на службу следует ходить с понедельника по пятницу, а у преподавателей и сотрудников учебной части имеется библиотечный день.
Только не надо думать, что вас обязывают киснуть в книгохранилище. Вовсе нет, лишний выходной вы проводите по собственному разумению.
– Катя что-то тоже не пришла, – спокойно сказала Кира, – наверное, заболела.
– Понимаете, – осторожно начала я, – с ней беда приключилась!
– Какая? – вытаращилась Кира. – Опять руку сломала? Она зимой упала и трещину на запястье получила. Вот невезуха!
– Да нет, дело хуже, – мямлила я, – можно сказать, совсем плохо.
– Неужто аппендицит?
– Нет, нет!
– Что же тогда?
– Понимаете, я вчера отправилась к Кате за икрой, – мешала я правду с ложью, – прихожу и тут…
Выслушав мой рассказ, Кира прижала руки к лицу.
– Господи! Не может быть! Это ужасно! Страшно несправедливо!
– Смерть всегда приходит не вовремя, – вздохнула я.
– Но Катюша… Катя… она… – Кира опустила голову на руки и разрыдалась.
Я засуетилась вокруг нее.
– Кирочка, не плачьте. Катя умерла спокойно, во сне, не испытывая никаких страданий и мучений. Насколько я поняла, у нее случился сердечный приступ. Такое, к сожалению, бывает даже
– Это несправедливо, – всхлипнула Кира, – именно сейчас! Знаете, она собиралась замуж! Катюша такая романтичная, за ней многие ухаживали…
Из глаз Киры снова полились крупные слезы. Я поискала глазами бутылку с водой или хотя бы графин, но ничего похожего в комнате не нашлось. Внезапно она утихла, вытащила пачку носовых платков и, громко высморкавшись, жалобно спросила:
– Вы ведь не оставите тут меня одну?
– Нет, нет, – успокоила ее я. – Может, вам чайку сделать или кофейку?
– Хорошо бы, – протянула она, – только у нас чайник не фурычит, я пришла на службу, хотела воду вскипятить, утром-то дома есть неохота, тыкала, тыкала в кнопку, а он ничего, умер. Меня всегда сладкое успокаивает. Может, в столовую пойти, съесть чего? Прямо сжимается все внутри. Хотя там очень плохо готовят, одни сосиски с тушеной капустой и каменные коржики. В стране сто режимов сменится, а в нашей столовке всегда будет вонючая капуста и картонная выпечка.
– Давайте в кафе сходим? – предложила я. – Тут неподалеку местечко хорошее есть, называется «Мун», чуть вперед по улице.
– Да знаю я, – прервала меня Кира, – только там дорого, кусочек торта, совсем маленький, сто рублей стоит.
– Пойдемте, я угощаю.
Кира вздохнула:
– Ладно, если вы зовете, я с радостью. Давно хотела там посидеть, только с моей зарплатой в «Мун» не находишься.
Когда мы, устроившись за столиком, сделали заказ, Кира подперла кулаком щеку и сказала:
– Хорошо вам, на иномарке катаетесь, в кафе просто так пойти можете, наверное, полмира повидали, муж у вас богатый, барон, дети небось есть. А у меня… Вы не подумайте плохого, я вам не завидую, просто отчего так получается: одним все, другим ничего?
Я отхлебнула вкусный кофе и улыбнулась.
– Знаешь, в моей жизни бывало всякое, от нищеты до богатства, тебе обязательно повезет, надо только подождать.
– Катя тоже так говорила, – грустно сказала Кира, ковыряя ложечкой гору взбитых сливок, украшающих кусок торта, – ну и где она сейчас? Вчера убежала с работы веселая такая, напевала. Я спросила: «Что у тебя за радость? Вроде жених в больнице». А она сказала: «Главное, он жив. Вот скоро на ноги встанет, и мы поженимся. Надо просто желать себе счастья, и оно обязательно придет». Ну и что, дождалась? Отчего одним везет, а другим нет? Давайте я вам про Катю расскажу?
Глава 7
Если честно, то больше всего я хотела получить назад свои мокасины от Ферре и узнать, в какой больнице лежит шофер, всучивший мне доллары. Слава богу, он жив, вот пускай сам и отдает денежки.
Но Кира приняла мое молчание за знак согласия и заговорила, я машинально стала слушать ее повествование. Ничего особенного в нем не было. Когда-то со мной в институте училась Аня Решетова, вот она тоже полжизни ждала прекрасного принца, а потом выскочила замуж за лысого вдовца, обремененного тремя детьми. В последнее время в нашей стране наблюдается большая напряженка с царевичами.