Домой

Шумкова Ольга

В молчании они дошли до дома. Арсений Васильевич остановился:

– Володенька, я тебя попросить хочу. Ты Нине лишний раз про Витю не напоминай. И… знаешь… сам не думай. Маленькие вы.

– А вы будете заходить?

– Буду. Ну до свидания, сынок.

При Нине Володя Витю не вспоминал, и она ничего не говорила. Как-то раз они видели, как Арсений Васильевич вышел из лавки и направился в сторону Рузовской, но ничего друг другу не сказали.

По окончании учебного года Арсений Васильевич устроил детям праздник – сам договорился с Софьей Моисеевной

и повез детей на острова. Там он сводил их в маленькое кафе, которым владел его знакомый, потом нанял лодку, и они долго катались на лодке по Невке, даже выехали в залив. Нина была в восторге:

– Володя, ты море любишь? Я больше всего. Папа, мы каждый день будем сюда приезжать?

– Не знаю про каждый день, Ниночка – мне же работать надо.

– Ну, тогда хоть по выходным.

– И мы же поедем – и в Гельсингфорс, и в Ревель! Там всюду море есть. Около Ревеля места красивые – там с тобой дачку снимем, поживем. Ну что, ребятки? Пора лодку отдавать и домой ехать? На извозчике поедем, чтобы побыстрее?

– Да ну, давай на трамвае, папа! – воспротивилась Нина, – кто сейчас на извозчике ездит? Вот бы на автомобиле!

– В другой раз, Ниночка. Отсюда мотор не достать… Ну, пойдемте?

Счастливые и усталые, они добрались до дома.

– Ладно, ребята, прощайтесь – а я пойду. До свидания, Володенька! Если не увидимся до твоего отъезда – хорошо тебе отдохнуть, погулять, сил набраться.

– Спасибо, Арсений Васильевич! И вам хороших путешествий.

– Спасибо, мальчик мой.

Смирнов ушел.

– Завтра буду собирать вещи – мы послезавтра в Гельсингфорс едем. На поезде! – сказала Нина.

– А мы на дачу послезавтра.

– Мне завтра некогда будет – не увидимся, наверное.

– Наверное.

Нина взяла Володю за руку:

– Хочешь, я тебе письмо напишу?

– Хочу!

– Какой у тебя там адрес будет?

– Финляндия, Оллила, дача Стремфорса.

– А ты мне сюда пиши – кто-то в магазине все равно будет и мне перешлет. Хорошо?

– Хорошо.

Володю точила какая-то неясная тревога. Они расстаются на три месяца. У Нины куча планов, путешествий, будут старые и новые знакомые. Да и у него – друзья на даче, двоюродные сестры, дети маминых подруг, которые будут приезжать в Оллила. Как они встретятся через три месяца?

Нина вдруг улыбнулась:

– Володя! А я знаю, о чем ты думаешь!

– О чем?

– Я знаю о чем. Я сама об этом думала. Но это ерунда все, подумаешь, три месяца – потом все расскажем друг другу. А если еще и писать будем! Так что не переживай.

– Откуда ты поняла?

– Не знаю, – удивилась Нина, – какая разница? Я побегу теперь. До встречи?

– До встречи!

Нина, здравствуй!

Как ты поживаешь и как Арсений Васильевич? Я живу хорошо. Наша дача совсем рядом с морем, и вода такая теплая! Дача стоит в сосновом лесу.

Вообще я неправду сказал, что я живу хорошо. Сначала было хорошо, а потом случилась такая история! Я тебе расскажу, только ты больше никому не говори, ладно?

Мне папа сразу, как на дачу приехали, подарил мячик – очень красивый, половина красная, половина синяя. Такого ни у кого нет. И вот мы с моим товарищем Колей сначала в лесу

играли, а потом решили пойти на футбольное поле, которое за железной дорогой. Мне мама не разрешает ходить через железную дорогу, но я подумал, что она не узнает. Мы пришли, играли, а потом просто бегали и мячик потеряли. Пришли домой, я маме сказал, что мячик в лесу потерялся. Она не сердилась, сказала, бывает. Потом папа приехал, и тут идет Коля с отцом. Оказывается, одна девочка видела, как мы в этот мяч играли, а потом забыли. Она Колю знает немного, и они мячик ему принесли. А Коля сразу сказал, что мячик мой. Так и выяснилось, что мы за железную дорогу ходили.

Папа так рассердился! Еле дождался, когда Коля со своим отцом уйдут. Не буду дальше рассказывать. Я не думал никогда, что он так со мной может. Не хочу на него смотреть. Хоть бы он уехал куда-нибудь – навсегда!

Напиши мне письмо тоже.

Володя.

Володя, здравствуй!

Я очень рада, что ты написал мне письмо!

Володя, я так расстроилась – из-за этой истории с мячиком!

Я даже плакала ночью, но это секрет!

Мы с папой были в Гельсингфорсе – мне очень понравилось! У папы тут друг, дядя Мартин, и я подружилась с его дочкой Райей, мы гуляли, а потом вместе поехали в Иматру. Там папа с дядей Мартином сняли номер в гостинице, и рано утром мы пошли смотреть водопад. Как мне понравился водопад! Потом мы вернулись домой, но уже через две недели поехали в Ревель. Даже не знаю, где и интереснее! Потом мы с папой сняли две комнаты на маленькой даче недалеко от Ревеля – у самого моря. Было пасмурно, но тепло, и мы купались и гуляли пешком. Как мне нравится Ревель! И море! И путешествовать!

А потом мы вернулись домой.

Дома у нас все по-старому. Я гуляю по бульвару, и, конечно, каждое воскресенье мы с папой куда-то ездим или ходим – сейчас чаще на Острова. Я там тоже купалась, вода очень теплая! И там тоже море. Мы с папой написали тебе письмо, запечатали в бутылку и бросили в море! Лови наше письмо! Напиши и ты мне еще?

Мне приходится повторять арифметику, и это очень расстраивает. Я тебе немного завидую – ты такой умный, тебе все дается легко! А мне надо заниматься и летом. Еще я много читаю, но, конечно, не такие сложные книги, как ты.

Через неделю я с тетей Лидой поеду в Городищну, это север, Великоустюгский уезд, там родина моего дедушки, у нас там домик, и приеду только к самому началу учебы. Жалко оставлять папу, конечно, но он считает, что мне надо в деревню, подышать воздухом и попить молока.

Ну вот и все, написать больше нечего! Напишу только, что соскучилась по тебе и очень жду осени, чтобы тебя увидеть.

Передай, пожалуйста, мои теплые приветы твоим родителям и сестрам. Арсений Васильевич вам кланяется, а тебе передает отдельный привет и говорит, что отложил для тебя зеленых леденцов!