Драго. Том 2
Шрифт:
К нашему столу, едва мы все расселись, подошли сразу четверо. Одним, возглавлявшим группу, был высокий чернокожий администратор клуба, в классическом костюме с белой бабочкой, остальные трое – Томми, белые наемники из ТРТР, Транспортной полиции протектората Танганьика, ЧВК корпорации Ганза.
Я впервые видел Томми, так сказать, вживую.
Все трое как на подбор высокие, подтянутые, голубоглазые – почти истинные арийцы. А, нет, арийцы на первом плане – два красавца из ларца, одинаковы с лица. Явно с отметками об изменениях внешности в генетическом паспорте. Третий не такой молодой, не такой лощеный. Держался он как будто в тени своих широкоплечих спутников –
На техасского реднека похож, причем на классического. Или даже не на реднека, а на героя вестерна. Шляпу-стетсон с загнутыми полями ему на голову, и вылитый Клинт Иствуд в зрелой молодости. А еще у него, как и у меня сейчас, и плечи широковаты, и под темно-синим корпоративным костюмом виден высокий, облегающий шею воротник легкого бронекомбинезона.
«Вольфганг Вернер» – подсказала мне дополненная реальность.
Вольфганг также был из тех, о ком у меня появлялись оповещения даже при отключенном интерфейсе. И как гласила пояснительная плашка, Вольфганг Вернер был специальным оперативником TPTP. Да, очень серьезный дядька.
Администратор между тем, поправив бабочку, начал что-то мне говорить.
– Здорово, парни! – перебивая администратора, поприветствовал я троицу парней Томми. – Присядете? Место есть.
Наемники только переглянулись между собой, но ответом меня никто не удостоил. Их присутствие здесь и сейчас как предупреждение – чтобы я не вздумал повторить то, что исполнил на входе.
Клуб Неон – одна из локаций, обеспечение безопасности которой перешло от полиции Занзибара к Томми из ТРТР. И я уже почти уверен, что не Илона, а именно держащийся за спинами румяных амбалов Вольфганг Вернер – инициатор «недоразумения» на входе.
Вот только интересно, это его личная инициатива, или согласованная с начальством в Ганзе акция, чтобы унизить меня как члена уличной банды Полигона, и заставить выступить как оперативника Некромикона или даже как варлорда?
Сильных неприятностей из-за порченных охранников я, кстати, не опасался – все же первым не я начал, так что в своем праве. Но то, что начатые на входе качели продолжаются – факт.
Ладно, по ходу разберемся.
– Ну нет так нет, – вновь оборвал я снова попытавшегося заговорить администратора. И только сейчас наконец обратил на него внимание: – И что вы нам готовы преподнести в качестве извинений?
«Извинений?» – шибануло моей фразой по восприятию администратора, вновь, уже в третий раз, оборвав начало его спича.
Он, кстати, я это чувствовал, всерьез боялся.
– Ты чего моргаешь, чучело? – еще больше ошарашил я опешившего администратора. – Твои долбоящеры на воротах не хотели нас пропускать, даже не пожелали посмотреть приглашение. Кучу времени отняли! Кучу времени у меня отняли!!! – повысил я голос до крика.
– Извините, сэр, ваше поведение на входе…
– Рот закрой! – сделал я ладонь уточкой. – И сюда слушай, гамадрил. Я себя не на помойке нашел, чтобы как последняя шушера топтаться на входе оттого, что кто-то не может наладить работу контрольно-пропускной службы. Проваливай отсюда, и без владельца клуба или без полагающихся извинений не возвращайся. Или я свяжусь с госпожой Маевской и сообщу ей о том, что вы плевать хотели на нее, плевать хотели на ее приглашение, плевать хотели на ее репутацию, плевать хотели на сэра Джона Холдена и на правила поведения в приличном обществе! Ясно тебе?! Давай, давай, вали отсюда! – прикрикнул на него я, после чего администратор попятился.
Пока пятился, он с горячей надеждой
Седой и краснолицый Вольфганг Вернер громко хмыкнул. Видимо, он рассчитывал что я начну козырять статусом корпората, но так глупо подставляться я не собирался. Но никаких неудобств главный из троицы Томми не испытывал. Более того – происходящее, судя по смешинке в глазах, его ничуть не смущало, а даже доставляло удовольствие. Есть такой тип людей, которые в чужих неурядицах, когда остальные испытывают смущение или даже испанский стыд, видят повод для собственного искреннего веселья.
– Так что, парни? Компанию составите? – поинтересовался я еще раз.
– Угощаешь? – поинтересовался Вернер.
– Да за счет заведения, – махнул я с барского плеча.
– Ну если за счет заведения, то тогда мы не против, – широко улыбнулся он. – А заведение в курсе, что за его счет?
– Это абсолютно маловолнующий меня фактор. Пива?
– Пива, – кивнул Вернер.
Говорил он, кстати, несмотря на немецкие имя-фамилию, с гнусавым акцентом техасского реднека. И единственный из торицы Томми демонстрировал человеческие эмоции – двое румяных из ларца сохраняли полную невозмутимость.
Заказал я пару десятков бокалов, которые почти сразу принесли трое официанток. У одной из них была таких внушительных размеров грудь, которая, когда она расставляла бокалы рядом со мной, так интересно качалась налитыми перевернутыми куполами, что я невольно засмотрелся. Девушка, едва заметив мое внимание, начала действовать показательно и специально медленно.
Еще, рассматривая ее, думал о том, что для того, чтобы прикрыть грудь краской, создавая видимость светящегося бюстгальтера, большинству официанток было достаточно одного отпечатка обычной ладони. Для того, чтобы сделать это для груди этой дивы, краски и отпечатков требовалось мно-ого больше.
Василий, кстати, на грудь обслуживающей меня красавицы тоже смотрел. Даже пялился, как заметил я краем глаза. А вот на Василия, хорошо видя направление его взгляда, в свою очередь очень внимательно смотрела Лиззи Джей.
Кстати, явно умная девушка. Она, как я раньше замечал, в естественной среде обитания никогда не сдерживалась от того, чтобы открыть рот и высказать собственное мнение по любому поводу. Причем делала это с громкостью, которая способна заглушить сирену пожарной машины. А вот сейчас молчала. По глазам и эху эмоций я прекрасно видел и чувствовал, что Лиззи готова устроить выяснение отношений прямо сейчас. Но, чтобы не подвергать сомнению авторитет Василия перед свитой уважаемых людей, сдерживала свою горячую натуру всеми силами.
Да, кого-то сегодня вечером ждет очень тяжелый разговор. Причем тяжелым он может быть в буквальном смысле – мне почему-то кажется, что Лиззи Джей Василию и перемкнуть может так, что мало не покажется.
– Господин желает что-нибудь еще? – положив одну грудь мне на плечо, в самое ухо прошептала обслуживающая мой край стола дива.
– Господин желает мир во всем мире, счастья для всех даром, и чтобы никто не ушел обиженным.
Смысл фразы дива не поняла, но вариант действий выбрала беспроигрышный: томно вздохнув, чуть наклонившись, она аккуратно прильнула ко мне, так что я сильнее ощутил тяжесть ее груди. При этом, опять же краем глаза, я заметил, как дернулся кадык сглотнувшего Василия, и как одновременно с этим полыхнули сдерживаемой яростью сощурившиеся глаза Лиззи Джей.