Дракон — детектив
Шрифт:
Дриада хмуро на меня взглянула и выдала следующее:
— Понимаете, Айлия, я совершенно не разделяю ваше желание расследовать убийство, произошедшее в Академии Магии. Это работа полиции, а вам следует заняться учебой и не гнаться за легкой наживой. Но не в моих привычках наотрез отказывать в помощи, поэтому я по возможности отвечу на ваши вопросы, но прошу задать их быстро. Мое время мне достаточно дорого.
Вот так вот. Совершенно будничным тоном меня безупречно вежливо поставили перед фактом, да еще и припечатали. Красиво. Но я тоже не лыком шита — ни один мускул не дрогнул на моем лице, я лишь коротко кивнула и повторила:
— Так по какой причине
— Да не было никаких особенных причин. Просто никто не сможет провести всю жизнь на одном месте. Если бы пожар не сгубил ее мать, судьба Гретель сложилась бы совсем по-другому — хорошая школа, престижный колледж, интересная работа. Пожар все перечеркнул, надолго оставив в приюте маленькую, одинокую, очень испуганную девочку. И я очень рада, что произошедшее не сломило Гретель. Нам, дриадам, и так сложно адаптироваться в мире людей, но она смогла это сделать, и даже больше — нашла в себе силы поменять устоявшееся за много лет положение вещей и совершенствоваться дальше. Это достойное всяческого уважения решение.
Впечатляюще. Особенно если вспомнить недавнюю тираду про невероятно ценное время. Но не стоит испытывать терпение собеседницы — после недолгих раздумий я задала следующий вопрос:
— Как обстояли у мадам Арно дела с личной жизнью?
— Да никак, — поморщившись, сообщила директор. — В нашем приюте днем с огнем не найдешь подходящих кандидатур, а в город Гретель практически не выбиралась, предпочитая возиться с грядками и клумбами. Я неоднократно пыталась с ней поговорить, но эффекта беседы не возымели. Кстати, еще и потому я целиком поддержала ее в желании переехать в Теннет. Уж там-то у Гретель наверняка не будет отбоя от ухажеров. — Наконец замолчав, дриада с любопытством на меня взглянула, видимо ожидая, что я немедленно начну выплескивать все свежие сплетни, но на сей раз уже я не располагала временем на несодержательный треп, а настроение мадам Кулатон совершенно ясно говорило, что более ничего сколь-нибудь полезного я не услышу и, соответственно, делать в кабинете директора мне нечего.
— Что ж, не буду больше отвлекать ваше внимание. Спасибо, что уделили мне время. — Попрощавшись и обменявшись с мадам Кулатон дежурными любезностями, я направилась к дверям.
Стоило мне приоткрыть дубовую створку, как по ушам ударила звуковая волна. Занятия на сегодня закончились, и повсюду бегали и оглушительно галдели дети всех рас, возрастов и размеров. С легкой опаской я вышла в коридор и, спустившись в холл, принялась вглядываться в проносящиеся мимо лица, высматривая наиболее разумное. В итоге, схватив за плечо светленькую девочку лет десяти, я спросила:
— Скажи, милая, где я могу найти мадам Шеремету?
— Она у себя в комнате, — ответила та и, махнув рукой в направлении крыла, где жили преподаватели, умчалась по одной ей ведомым делам.
Я же, смотря под ноги, осторожно двинулась на поиски заместительницы директора, надеясь, что та окажется более разговорчивой и менее принципиальной.
Часть приюта, в которой обитали взрослые, была оформлена более строго и нейтрально. На полу отсутствовали ковры, стены украшали любительские картины, видимо созданные на досуге детским населением дома. На дверях же висели таблички, гласящие, чье именно жилище за ними находится, причем квартиры по правой стороне принадлежали немногочисленным мужчинам, а слева селились дамы. Неторопливо я шла по коридору, читая имена, и вдруг замерла как вкопанная — на одной из дверей сияло: «Мадемуазель Гретель Арно». Странно, дриада давно покинула приют, а ее комната
— Хто тама шумит? — послышался скрипучий ворчливый голос. — Заходите, не бойтесь, не съем.
Как и следовало ожидать, едва услышав «не бойтесь», я тут же заподозрила неладное и с растущим подозрением вошла внутрь.
— Я туточки, на кухне, — крикнула мадам Шеремета.
Повернувшись на звук, я учуяла незнакомые ароматы стряпни и, немного приободрившись, шагнула в следующую дверь.
Кухня оказалась сплошь заставленной всевозможной посудой, в немногочисленных же свободных пространствах клубились облака пара и муки, а посредине этого бедлама, с шумовкой наперевес, стояла низкорослая, коренастая пожилая гномиха в колпаке и фартуке с нашитыми кое-как яркими аппликациями, изображающими зайцев, резвящихся на зеленой полянке.
Бес, мне следовало бы догадаться раньше. Ведь только гномы и ихтиандры изначально категорически отказывались пользоваться именем и фамилией, утверждая, что их язык достаточно богат, чтобы избегать повторений, и путаницы с именами не возникнет.
— Вы хто? — несколько удивленно вопросила гномиха, принимаясь что-то яростно помешивать в кастрюле.
— Я? Ай-йлия. — Непонятно с чего я вдруг начала заикаться, но, прокашлявшись, взяла себя в руки и внятно ответила: — Мое имя — Айлия Нуар, я хотела бы поговорить с вами о мадам Гретель Арно.
— Мадам? — на всю кухню фыркнула хозяйка. — Быстро же она успела. И кто этот несчастный?
— Насколько я понимаю, в настоящий момент мадам Арно не замужем, просто в Академии Магии ее все так называют.
— Понятно. Уважения к себе решила прибавить, иначе-то никак. Чего ты на пороге-то стоишь, заходь, сядай. — Мадам Шеремета взмахнула шумовкой, обдав меня веером жирных пахучих брызг.
Чудом увернувшись, я прошла к окну и осторожно присела на невесть откуда там взявшуюся свободную табуретку между стеной и столом, ставшим преградой, худо-бедно защищающей меня от кулинарных изысков на плите. Почувствовав себя несколько уверенней, я открыла рот, но меня опередили.
— Гретель опять нашкодила? Что на сей раз? Я завсегда говорила, что зря она затеяла этот переезд, столица до добра не доведет.
— А почему, если не секрет, вы так считали? — тут же поинтересовалась я, внутренне радуясь. Похоже, легенда не пригодится, объяснять мне ничего не придется, главное тут — внимательно слушать.
Достав из кастрюли какие-то странные кругляшки, мадам Шеремета вывалила их на огромную деревянную доску и начала крошить на мелкие кусочки. Ловко орудуя ножом, она заговорила:
— Я ету прохиндейку знаю с ейного детства. Так она всегда была какая странная, с самого пожару. Все время по углам пряталась, что-то вынюхивала выспрашивала. Зуб даю, что она сама подожгла кабинет матери, больше некому.
Ощущение такое, словно на меня сверху свалился мешок муки. Я даже подняла глаза, дабы убедиться, что это лишь не на шутку разыгравшееся воображение.
— Простите, а какие у нее были для этого основания? Вряд ли, даже будучи донельзя избалованным ребенком, она решила так поразвлечься.