Дракула
Шрифт:
Но за окном был вовсе не странный постоялец, а проститутка, Салли Энн. Она просто лучилась красотой, улыбаясь Ларри полными мягкими губами.
— Пусти меня, Ларри, — проговорила она.
На этот раз он повиновался едва ли не с нетерпением. Приложил палец к губам, надеясь, что мать спит и ничего не услышит. Слава богу, девчонка жива и здорова. Его преступление состоит всего лишь в том, что он привел другому проститутку. Мать не переживет такого позора — кстати, неплохая идея.
— А где этот? — спросил Ларри, впуская девушку в дом и запирая дверь.
— О нем не беспокойся. — Она развернулась на каблуках, и ее мягкие
У Ларри никогда не было подружек, если не считать редких свиданий без продолжения, которые заканчивались обломом и разочарованием. Все его попытки заполучить то, чего он хотел больше всего в жизни, оборачивались неудачей: неубедительными отговорками либо прямым отказом. До сих пор.
Салли Энн приступила к делу. Ее проворные пальцы стащили с Ларри заскорузлую одежду. Кажется, она не замечала ни того, что он давно не мылся, ни его лишнего веса. Она упивалась собственной наготой, дразня его, и наконец оседлала Ларри.
Ларри громко застонал от наслаждения. Она ведь не обязана это делать, за это ей не платили. Значит, она увидела в нем что-то такое. Мать не одобрит, но сегодняшняя ночь принадлежит Ларри, а все остальное подождет до завтра.
Он знал, что еще немного, и он не сможет сдерживаться. Салли Энн тоже это знала. Ее прекрасное лицо, призывная улыбка расплылись перед глазами, когда он достиг вершины наслаждения. Салли Энн содрогалась вместе с ним — они были словно пара опытных танцоров, которые знают каждое движение друг друга и подстраиваются. Ее губы слились с его, мягко прошлись по немытой шее. И она сильно укусила его.
Было больно, но Ларри не возмутился. Он ощутил, как течет липкая теплая кровь. Когда тебе за пятьдесят, укусами, оставленными в порыве страсти, можно только гордиться.
Они снова обнялись, и Ларри провалился в дремоту.
С наступлением утра Салли Энн вернулась к своему Хозяину в его подземное логово, а Ларри отправился к себе в спальню. Вскоре мать постучала к нему в дверь и спросила, здоров ли он.
— Просто голова разболелась, — сонно отозвался Ларри.
— Тогда полежи с задернутыми шторами, — посоветовала она. — Я справлюсь без тебя.
На самом деле днем ему и без того придется сидеть с задернутыми шторами, и не только сегодня, а всю оставшуюся жизнь. Ларри отчетливо это понимал.
Когда спустится тьма, они с Салли Энн вернутся на Бингли-стрит, где их ждет работа. Ее клиенты и его проститутки пополнят ряды неумирающих, которыми будет повелевать Хозяин из своей тесной гробницы в английской земле. Здесь граф научится ладить с обществом, нисколько не похожим на то, которое он помнил. И это общество, в свою очередь, изменится и подстроится под него. Понадобится время, но никто не будет обделен.
Наверное, даже мать Ларри на закате своих дней обретет вечную жизнь. Ларри поморщился от этой мысли. Однако не ему решать. Теперь он — всего лишь раб своего Хозяина.
ИЭН ЭДВАРДС
Многообразие культур
Статьи Джен Эдвардс регулярно публикуются в изданиях «Starburst» и «The British Fantasy Newsletter», а короткие рассказы — в «Visionary Tongue» и «Dark Horizonts». Недавно, к двадцать пятой годовщине Британского общества любителей фэнтези,
«Идея написать эту историю появилась у меня после посещения ярмарки на брайтонском пирсе, где я была со своей дочерью, страдающей аутизмом, — рассказывает автор. — Я заметила, что здесь люди практически не обращают внимания на то, что моя дочь отличается от других, или, по крайней мере, более снисходительны. Как правило, ее своеобразие становится поводом для неприятных высказываний и пренебрежения со стороны незнакомых людей. Это заставило меня задуматься о том, каким райским местом могла бы оказаться ярмарка с ее атмосферой веселья и показного дружелюбия для любого изгоя социума, если бы он хотел остаться незамеченным. Вот где граф мог прогуляться однажды ночью».
Дракула постепенно привыкает к своему новому окружению…
Он был голоден. Но первое и самое главное правило гласило: «Будь дружелюбным с людьми». Он прикрыл глаза. Англия… Сочное жаркое и горячий хлеб — вот чем запомнились ему английские провинциальные ярмарки, на которых он бывал в минувшие годы. Теперь здесь царил культ вегетарианства, и всем предлагали чечевицу да тофу, что оскорбляло его до глубины души.
Слегка пожав плечами, он отошел в сторону, стараясь оценить все многообразие предлагаемых деликатесов. Ночь едва опустилась на город, и он никуда не спешил — так приятно чувствовать себя если не частью толпы, то, по крайней мере, в тесном контакте с жизнью. Вокруг него были не просто люди, а сама жизнь. Музыка, звучащая невдалеке, энергичная, агрессивная, с бешеным ритмом, подобная биению сердца, захватывала его. Все происходящее было прекрасно, даже незнакомые современные звуки. Но ведь каждое новое поколение выплескивает свои страхи и тревоги через ее искусство. Такова одна из загадочных сторон жизни.
Он шел дальше, не переставая восхищаться картинами, открывавшимися его взору. На этом пятачке собралось столько людей, и таких разных. Желудок мгновенно напомнил о себе громким урчанием, давая понять, что прежде, чем думать о высоком, необходимо заполнить его пустоту. Но что ему могли предложить на ярмарке, кроме сладостей, раздаваемых детям и взрослым?
Было множество вариантов. Китайцы? Нет! Они никогда не утоляли его голод. Итальянцы? Лучше не стоит — даже легкий запах чеснока вызывал расстройство желудка. Высокая темнокожая женщина нечаянно задела его, проходя мимо, и, едва почувствовав исходящий от нее аромат корицы, он остановился и медленно обернулся, провожая ее взглядом, пока женщина не скрылась в толпе. Можно было бы последовать за ней, если бы она была одна. Вероятно, тот крупный парень позади нее — просто случайный прохожий, но все-таки лучше не рисковать.
Вскоре он оказался на хорошо освещенной аллее. Яркий свет причинял нестерпимую боль, и, спасаясь от неистового ослепляющего блеска, он прикрыл глаза рукой. Да, наверное, он стал слишком стар для таких легкомысленных поступков. Вполне можно было избежать всей этой суеты и удовлетвориться легким ужином, как в старые добрые времена. На окраине города располагалась гостиница. Конечно, поиски там не идут ни в какое сравнение с предстоящей схваткой здесь, зато спокойно и всегда можно что-нибудь найти. С другой стороны, как без компании? Он никогда не утолял голод в одиночестве. Это дурной тон!