Шрифт:
Армия двигалась по ровной, выжженной солнцем пустыне. Две тысячи воинов, несмотря на ужасную жару, очень спешили. Блестели отполированные доспехи, сверкали отточенные клинки, позвякивали уздечки лошадей и верблюдов. Время от времени раздавались
Сразу надо сказать, что воинство было весьма разномастное. Чуть впереди в качестве разведчиков скакала сотня легкой конницы. В чалмах, без тяжелой брони, вооруженные лишь луком и изогнутой саблей, всадники проносились, словно ветер. Далее шла основная, ударная сила — пикеносцы в стальных латах, прочных шлемах и с длинными копьями. На верблюдах, следовавших чуть сбоку, воины везли свои тяжелые щиты.
Следом за элитными войсками Шушана двигалась пестрая орда наемников. Кого здесь только не было. Аквилонцы в дорогих доспехах, офирские ветераны с массивными секирами на плечах, вороватые заморийцы в длинных накидках, под которыми они прятали награбленную добычу, и даже туранцы в своих широких шароварах, кольчугах тонкой работы и с обязательным кинжалом на поясе.
Невдалеке от колонны гарцевал на великолепном скакуне темноволосый мужчина лет сорока пяти с аккуратной курчавой бородой и чуть длинноватым изогнутым носом. Аль Зебах, визирь великого Шушана, командующий этой армией.
Рядом с ним ехала свита человек в тридцать. Обычная практика для Шема. Куча родственников и подхалимов, желающих что-нибудь получить в виде награды от человека, близкого к трону и облеченного немалой властью.
Впрочем, тут же находилась и личная охрана Аль Зебаха. Десяток крепких парней с непроницаемыми лицами, огромными саблями и все в одинаковых светло-зеленых одеяниях. На первый взгляд оно казалось легким и ненадежным в бою, но опытный воин сразу бы заметил выпуклости на груди. Под одеждой скрывалась крепкая, сработанная лучшими мастерами Шушана, броня.
В разнородной толпе наемников особо выделялся один человек. Высокого роста, могучего телосложения, с резкими, грубо вырубленными чертами лица и длинными волосами, перехваченными узорной широкой тесьмой. Он носил простые штаны, потертые кожаные сапоги и легкую дешевую рубаху. На поясе гиганта висела большая фляга с водой. Типичный облик небогатого северянина, а киммериец угадывался в нем издалека. Молчалив, невозмутим, взгляд надменный, порой даже презрительный.
Держался воин обособленно и на привалах оценивающе разглядывал спутников. Судя по редким снисходительным улыбкам, армия визиря не особенно ему нравилась.
В облике наемника была, пожалуй, лишь одна неувязка. За спиной киммерийца красовался огромный двуручный меч. Широкое обоюдоострое лезвие, фигурная рукоять, золоченая отделка. Без сомнения, такое оружие могли сделать только в Акбитании, а значит, стоило оно невероятно дорого.
Алчные взгляды солдат удачи то и дело останавливались на мече. Откуда он появился у северянина? Наверняка убил какого-нибудь беднягу и ограбил. Так в Хайбории поступали многие. Прав тот, кто сильнее…
Заводить разговор на эту тему с гигантом никто не решался, зато каждый прекрасно знал — если киммериец погибнет в сражении, за его оружие разгорится настоящая драка. Желающих получить меч найдется немало. Законы войны
Как же могучий и удачливый Конан, а это был именно он, попал в армию Аль Зебаха в столь плачевном состоянии? Всему виной азарт и природный авантюризм. Страна воров Замора с ее грабительскими гостиницами и тавернами! Там давно научились раздевать путника донага.
Годы скитаний, боев и штурмов принесли киммерийцу богатство и славу. Не всегда, правда, лестную. Немало правителей заплатили бы кругленькую сумму за его голову. Но разве это волновало северянина?! Скупостью и стяжательством он никогда не страдал.
Волею судьбы, Конан вновь оказался в Шадизаре. Сколько воспоминаний связано с этим городом! Здесь беглец из Гипербореи стал профессиональным вором.
С той поры немало воды утекло. Этим ремеслом киммериец уже давно не промышлял. В последние годы он куда чаще брался за рукоять клинка. Размениваться на мелочи Конан больше не хотел.
В Шадизаре северянин решил немного покутить. Киммериец поселился в одном из самых дорогих заведений города под названием «Сладострастие». Хозяин ничуть не покривил душой, выбрав столь заманчивое название для гостиницы. Большие комнаты, мягкие кровати, красивое белье, отменная еда.
К сожалению, вино оказалось слабым и кисловатым, но зато какие были женщины! Киммериец до сих пор вспоминал их крупные формы и упругие податливые тела.
Выбор рабынь у хозяина был самый разнообразный. Десять дней сплошного удовольствия. Давно воин так спокойно не отдыхал. Он напивался, ел сочное мясо, ласкал полураздетых красавиц. Что еще нужно удачливому наемнику? Не хватает безумных авантюр? Пожалуйста… Как Конан влез в игру, он вспомнить не мог, наверное, был здорово пьян. Напротив сидел худощавый черноволосый замориец с тонкими быстрыми пальцами. Золото так и сыпалось на стол, а кости выпадали все хуже и хуже. Остановиться киммериец не сумел, без колдовских чар тут явно не обошлось.
Его втянули в эту компанию вовсе не случайно. К утру северянин проигрался в пух и прах. Ни лошади, ни денег, ни дорогой одежды. Пройдоха пытался забрать и меч, но разъяренный Конан разрубил стол напополам. Лишить киммерийца оружия был не в состоянии ни один колдун.
Восход ока Митры северянин встретил в открытом поле, где-то вдалеке виднелись крепостные стены Шадизара. Его обобрали в городе, в котором он сам несколько лет назад успешно промышлял воровством.
Оставалось только посмеяться над собой. Он явно потерял чутье. Искать ловкача было бесполезно. Замора его больше не прельщала и, немного подумав, воин неторопливо направился на юг. В Шеме всегда нуждались в наемниках. Города-государства постоянно враждовали, стычки не прекращались, и хороший клинок ценился довольно дорого.
В Хауране Конан нанялся охранником каравана, следовавшего в Шушан из Турана. Работенка не из легких. Активность зуагиров почему-то резко возросла. Кочевники считали «Красную пустошь» своей вотчиной и грабили всех проходящих путников. Приходилось быть постоянно начеку.
Пару раз на горизонте наблюдатели замечали пылевое облако, оно то приближалось, то удалялось. Видимо, зуагиры не решались напасть на крепкую охрану большого каравана.
И все-таки жажда наживы оказалась сильнее. Уже у самой границы Шема две сотни всадников с воплями и криками устремились к колонне путников.