Двор Хаоса
Шрифт:
Бранд почти изготовился к очередному выстрелу.
Ущелье наполнилось ревом урагана.
Даже и не знаю, куда попала эта стрела. Не в меня и не в ближайшие окрестности моей щели. Бранд снова начал взводить арбалет. Тем временем я готовил условия для прицельного удара молнией…
Когда Бранд покончил со своим скучным и утомительным занятием, когда он снова поднял арбалет, я снова поднял бурю. Он прицелился, задержал дыхание и… И опустил оружие, и посмотрел на меня.
– Послушай! – В его голосе звучала искренняя обида. – Ведь это ты поднял ветер, да! Жульничаешь,
Я продолжал подготовку операции «Гром небесный», но условия еще не созрели. Прямо над нашими головами в красно-черно-полосатом небе собиралось нечто вроде тучи. Скоро, очень скоро, вот только бы дожить…
Бранд снова поблек и исчез; я снова начал дико озираться.
Через секунду все выяснилось. Он перебрался через ущелье и стоял теперь в десяти метрах южнее меня, спиной к ветру.
Я понимал, что не успею развернуть ветер. Швырнуть в него булыжник? Этот попрыгунчик попросту пригнется, а я лишусь своего щита. С другой стороны…
Он вскинул арбалет к плечу.
«Задержи его!» – отчаянно заорал мой собственный голос в моем мозгу, усердно работавшем над метеорологическими проблемами.
– Слушай, Бранд! Прежде чем выстрелить, расскажи мне одну вещь, ладно?
Он чуть задумался, затем опустил ствол на несколько дюймов.
– Что именно?
– Так это что, правда, все, что ты мне рассказал про отца, Образ и пришествие Хаоса?
Бранд откинул голову и произвел серию коротких лающих звуков. Это он так смеется.
– Корвин, ты не можешь себе представить, насколько мне приятно, что ты отправишься на тот свет из состояния такой вот мучительной неизвестности.
Еще один – такой же благозвучный – хохоток, и оружие стало подниматься. Я напрягся, готовый швырнуть булыжник, чтобы затем прыгнуть на Бранда, и будь что будет.
Ни один из нас не завершил своего действия.
Громкий, пронзительный крик откуда-то сверху, и тут же на рыжую голову моего братца обрушилось нечто, похожее на осколок красной, раскаленной полосы неба. Бранд отчаянно заорал, уронил арбалет и схватился за голову, силясь освободиться от острых, как стилеты, когтей. Красная птица, порожденная отцовской рукой из моей крови, вернулась, чтобы встать на мою защиту.
Я выпустил из рук камень и бросился вперед, обнажая Грейсвандир. Бранд ударил птицу, та тяжело взмахнула крыльями, набрала высоту и пошла на боевой разворот, готовясь к новому пикированию. Мой несостоявшийся убийца закрыл голову и лицо руками, но не прежде, чем я заметил кровь, обильно хлеставшую из левой его глазницы.
Бранд начал растворяться в воздухе, однако птичка сложила крылья, рухнула ему на голову и снова пустила в ход когти. А затем мой верный защитник тоже начал таять. Я успел еще увидеть, как бледный, полупрозрачный Бранд тянется руками к своему кошмарному – тоже полупрозрачному – врагу, а тот долбит его клювом…
Все вышеописанное успело произойти, пока я преодолевал те самые десять метров. Когда я достиг поля битвы, там не было никого и ничего, кроме арбалета,
Ну вот, и опять все в подвешенном состоянии, опять не видно конца! Сколько еще, спрашивается, будешь ты преследовать меня, о брат мой? Сколько еще должен я пройти, чтобы разобраться с тобой окончательно?
Я спустился на тропу. Звезда еще не умерла; пришлось завершить Брандову работу. А не ошибся ли я в выборе профессии? Подобные сомнения одолевают меня все чаще и чаще.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Миска сахарной ваты.
Я перевалил через горы и теперь созерцал раскинувшуюся внизу долину. По крайней мере, я полагал, что внизу раскинулась долина; сахарная вата, наполнявшая миску – то ли облака, то ли туман, – не позволяла видеть ровным счетом ничего.
В небе один из красных мазков помаленьку желтел, а другой – зеленел. Я немного приободрился – примерно так же вело себя небо в прошлый раз, когда меня занесло на край всего сущего.
Я вскинул мешок на спину и начал спускаться по тропе. Ветер постепенно стихал. Вдалеке погромыхивала гроза – та самая, от которой я убегал. А вот Бранд, он-то куда делся? По какой-то не совсем ясной причине я был уверен, что не скоро увижу рыжего своего братца.
На полпути вниз, когда туман только-только начал подступать ко мне и окутывать мои ноги, я высмотрел какое-то дряхлое дерево и решил вырезать себе посох.
Расставаясь с одним из нижних сучьев, дерево громко взвизгнуло.
– Будь ты проклят! – проскрипело затем нечто вроде голоса из ствола.
– Ты – разумный? – удивился я. – Извини, пожалуйста.
– Я потратил на отращивание этой ветви чертову уйму времени. Хочешь ее сжечь?
– Нет, – ответил я. – Я хотел обзавестись посохом. Мне предстоит долгий путь, и все пешком.
– Через эту долину?
– Абсолютно верно.
– Подойди-ка поближе, чтобы я получше тебя ощутил. Есть в тебе какое-то такое сияние.
Я шагнул вперед.
– Оберон! – воскликнуло дерево. – Мне знаком этот Камень.
– Нет, – покачал я головой, – не Оберон. Я всего лишь его сын. Ну а Камень – да, он при мне. Необходимая для моей миссии принадлежность.
– Тогда бери часть меня, а вместе с ней – и мое благословение. Не раз и не два давал я твоему отцу сень и укрытие. Это же он меня, собственно, и посадил.
– Неужели? Чего только мой папаша в жизни своей не вытворял, но никогда не видел, чтобы он сажал деревья.
– Я – не просто дерево. Он посадил меня здесь, чтобы отметить рубеж.
– Какой рубеж?
– Я – предел Порядка. Или Хаоса, это уж с какой стороны посмотреть. Я отмечаю границу – за мной действуют совсем другие законы.
– Какие законы?
– Кто знает? Не я, это уж точно. Я – лишь произрастающая башня мыслящей древесины. Но этот посох, мой сук, может сослужить тебе добрую службу. Высаженный в почву, он способен чудесным образом расцвести в любой стране и в любых климатических условиях. А может в общем-то и не расцвести. Кто знает? Но ты, сын Оберона, ступай с ним в то место, куда лежит твой путь. Я чувствую приближение грозы. Прощай.