Эдем 9
Шрифт:
— Ладно, признаю, ты смог меня удивить, но на этом всё… — разбито произнёс униженный повелитель морской бездны, который перестал недооценивать противников: каких-то два жалких этиамария, рабыня и бывший раб, но как много от них проблем. — Теперь ты умрёшь самой страшной из смертей. После чего я…
Трудно сказать, насколько длинную речь собирался произнести Морской Царь. Также можно бесконечно спорить о том, кто бы в результате победил. Всё же даже без клешни, выпотрошенному Гнаргу особо легко не придётся, да и от Ады особой помощи ждать не стоит. Однако в моменте оказалась поставлена жирная точка. Враг переместил одну из своих фигур в предугаданное место, после чего наступил час для развития своего нападения.
Противостояние
Сведённые миры столкнулись своими гранями как раз на территории поместья Торвандори. В миг всё перепуталось, куски подземелий вдруг перенеслись на поверхность, в некоторых местах узоры Кихариса создавались горы, затем их уничтожали, после чего появлялись реки, текущие вверх. Воцарился сущий хаос, в котором мысли путались с материальным, становясь причиной психического безумия слабых духом смертных. Получив такую мощь, глава Гильдии собирался разложить разум Орлойда на атомы и вытянуть из подсознания даже позабытые мысли. Всё лишь бы добраться до секретов, которые даже в чужой памяти охраняют печати, наложенные самим архиепископом с помощью древних Литургий.
Подобное могло означать только одно — переход партии к последнему гамбиту. И закончив свой личный ритуал Лансемалион Бальмуар наконец-то тоже решил вмешаться, чтобы выполнить конечную задачу. Но сперва нужно нанести последние штрихи. Для этого молнии ударили прямо с небес.
— Так хотел мне отомстить, что готов был даже убить безоружного, ни в чём невиновную рабыню и храброго воина, на которого посмотрел сам Полемос, — спокойно говорил янтарноглазый маг, медленно проворачивая Луч Солнца, копьё подаренное Халсу’Алуби. — Но вот он я… но ты уже… мёртв.
С последним словом аристократ вонзил оружие ещё глубже, после чего поток хара обратился молниями, что объединились с огнём и разорвали изнутри не такого уж и сильного Морского Царя, ведь всё крайне относительно. А затем быстрым шагом Ланс направился к своему наставнику.
— Господин Бальмуар! — проревел вдруг Гнарг, кишки которого удерживались чёрной рукой: к слову, с учётом регенерации даже с такой раной орк вполне себе выживет. — Великий Воин, почему ты не явился раньше?! Где ты пропадал всю битву?! Твои храбрые гвардейцы умирают, отдавая всё… а ты… я не видел тебя в бою! Разве это поступок Великого Воина?!
— Столько времени прошло, а ты опять за старое, — без особо интереса отвечал аристократ, даже не поворачиваясь к собеседнику лицом.
— Я требую объяснений!
— Требуешь? Забавно, но ладно. Всё просто. Великим Воином я себя ни разу не называл. Эту кличку мне дал ты, из наивности выдавая желаемое за действительное. Типичная. Детская. Ошибка.
И с последним словом Луч Солнца сверкнул пламенем в руках янтарноглазого мага, после чего копьё пробило грудь своего прошлого владельца. Удар пришёлся в спину, с хрустом вышел из грудной клетки, как следствие моментально уничтожена ардия, следующим в миг затух обессиленный эркенхар и последний выдох сделал Халсу’Алуби, пока в безмолвном шоке застыла ещё одна его ученица, которая не очень долго знала этого учителя магии огня, однако… легче от этого не становилось.
Возгорелись последние руны на коляске, и стремительно сильнейший маг начал превращаться в пепел. Сходил с ума Кихарис, в чьих тенях набирал всё большее могущество непоколебимый дух, наконец-то освобождаясь от бренной физической оболочки. В посмертии своём гнев Халсу’Алуби обрушится жаром жестокой звезды. И даже глава Гильдии в этот момент почувствовал страх.
Настоящая
А вот воля архиепископа как раз ослабевает из-за чего и усилилась связь между богами и их последователями. Всё может закончится крайне печально, если вдруг творения Этия проявит слабость. Ведь именно сила является гарантом независимости. Не законы, не нравы, не доблесть и даже не какое-нибудь эфемерное добро, а сила. При чём сила, которая в данном случае выражается в способности уничтожать и убивать.
Глава 17
— Моя последняя просьба, Гнарг. Исполни её и будем в расчёте, — спокойно говорил Лансемалион Бальмуар, используя последние ампулы с лекарством, хотя всё же часть лучше будет оставить на потом: две дозы отправились обратно в пространственный артефакт.
И вот уже чёрный орк хотел что-то произнести, как вдруг прямо в него вылетел рунный тубус. На такой скорости контейнер вполне мог убить даже слабого паресиса, но воин Полемоса легко перехватил хранилище последней воли. Одним движением выужен свиток, после чего покрытый кровью этириданос развернулся к Огненной Бестии.
Сразу же вспомнилась первая встреча с Лансемалионом. Тогда Гнарг собирался умереть в великой битве с самим Свободным. Да, вряд ли удалось бы дать равный бой столь могущественному существу, но… тогда казалось иначе. А вот офицер в тот момент всё понял куда лучше других, решив спасти мага поддержки от гибели и отступить, вместо того чтобы глупо сдохнуть. Как иронично, что теперь поступить аналогично требуют от чёрного орка.
Забирают последний шанс на великую битву. Нужно сохранить кольцо и отвести эту рыжую полуэльфийку в безопасное место. И скрепя сердцем, Гнарг Дурзол всё же развернулся и пошёл прямо навстречу своего долга. Видимо, Полемосу придётся подождать, хотя после такого бегства… как бы он навсегда не отвернулся от своего помазанника. Но ничего не поделаешь, нужно расплатиться с прошлым хотя бы так.
В свою очередь Ада пыталась выпрямиться, опираясь на свой меч. Вон он шанс, возможность всё изменить. Лансемалион Бальмуар пока никуда не уходит и лишь готовиться создать какое-то невообразимое заклинание. Столько времени она провела с ним лично, затем Адрион полностью разложил по полочкам свою точку зрения. Обе стороны выслушаны, Око Смирения вполне подтверждало искренность многих заявлений. Осталось найти нужные слова, но вдруг все мысли замкнулись на грубом изломе и простой истине.
— Пойдём, девочка, — пробасил чёрный орк, удерживая свои кишки левой рукой, а правую собираясь положить на плечо храброй, но всё ещё слабой воительницы.
Как вдруг обессиленная и едва сопротивляющаяся высокой концентрации хара Огненная Бестия остановила руку своего незваного спасителя, чтобы выиграть себе ещё чуть-чуть времени. Она, кажется, почти видела, что находится на душе у её хозяина, видела проблему, а также те грани, которыми столкнулись два аристократа. Пусть даже Адрион бесконечно прав и та рабыня являлась лишь шпионом врага, но каком в этом толк, если вся семья искренне верит в какую-то там наивную любовь. Резкое действие вызвало не менее резкое противодействие, следовательно слушать никто и никого не хочет.